Дорога в небо
Шрифт:
– Я никогда не попадал под огненный дождь, так что не знаю… да и в книгах о таком не пишут.
Подруга неожиданно встала как вкопанная, и он чуть не врезался в нее.
– Что? Что такое?
– Посмотри!
Руслан выглянул из-за ее плеча и обомлел. От пропасти с кипящей лавой их отделяло не больше десяти шагов. Вдалеке, намного выше, чем они сейчас находились, виднелись стены крепости. Невзирая на огромное расстояние, крепость была как на ладони. Стены и башни освещались факелами, казалось, вся крепость была охвачена огнем.
Руслан огляделся. На этом самом месте дорога сужалась и поворачивала направо – вдоль скал, туда, где начинался длинный подвесной мост, перекинутый на остров. Мост монотонно покачивался и чем-то напоминал ту самую змею из долины Зеленых холмов. Он был слишком узким, неустойчивым и бесконечно длинным. Из бурлившей внизу лавы поднимались угольки, они роились повсюду как мошки, потрескивали и больно обжигали. Руслан вопросительно посмотрел на подругу.
– Хочешь, мы туда не пойдем?
Глава 53
Врач для Пилатессы
Пилатесса нервно постукивала золотым гребнем о мраморные перильца балкона и не отрывала взгляда от горизонта.
– Не могу поверить, – хищно прищуривая зеленые глаза, прошипела она, – это какой-то дурной сон!
– Ах, Тесси, – воскликнула Эдлая, закидывая в воздухе одну стройную ножку на другую и устраиваясь в импровизированном воздушном кресле. – Давным-давно пора уже позабыть!
– Позабыть?! – Принцесса раздраженно уставилась на златокудрую мерзавку и вместо обычных угроз о повешенье выдохнула: – Да что же со мной такое?! Я не могу забыть! Понимаешь?! Не могу!
– Если честно – нет, не понимаю. Хотя… – Фея коротко хихикнула. – У тебя ведь нет сердца, а с памятью, насколько я знаю, все отлично.
Пилатесса гневно швырнула в нее гребень, но фея ловко увернулась и с упреком заявила:
– Успокойся, эти наглецы нанесли тебе оскорбление, ничего удивительного, что ты жаждешь их покарать. А то, что станут болтать подданные, – Эдлая покачала головкой, – кто-то может подумать, что повелительница недостойна чести занимать трон, а кто-то…
– Умолкни! – взвизгнула принцесса. – Не хочу ничего слушать, ты мне надоела! – Она принялась круговыми движениями растирать виски, а фея обиженно надула губы и плюхнулась на перила.
– Действительно, что-то не так с твоей памятью, ты сама меня позвала, и я вот уже битый час выслушиваю твои причитания!
Пилатесса застонала.
– Мне нужен врач, срочно, пока я окончательно не сошла с ума!
Эдлая неопределенно хмыкнула:
– Тесси, может, не стоит так драматизировать… я хочу сказать…
– Что это за жуткие крики?! – перебила повелительница, непонимающе вертя головой.
– Какие еще крики? – изумилась фея.
– Ты что, глухая? Вот, послушай! – Пилатесса подняла кверху указательный палец.
– Ничего не слышу… – Эдлая резко осеклась, и глаза ее расширились. – Ты о тех криках, с площади? – Фея непонимающе заморгала. – Так ведь там по твоему приказу секут плетями башмачника!
– Ах, ну да, башмачник… помню, – рассеянно кивнула принцесса и, взглянув на блестящую от солнца воду озера, неожиданно поморщилась и воскликнула: – Ну сколько же можно его сечь! Лети туда немедленно и скажи, чтобы прекратили!
– Что… что сделать? Лететь… сказать… что сказать? – ошеломленно залепетала Эдлая.
– Дорогая, у тебя сегодня проблемы со слухом! Я сказала уже, мне невыносимо слушать, как стонет этот несчастный!
– Тебе? Невыносимо?! – Фея нахмурилась. – Да, я слетаю, а ты… ты пригласи пока врача, что-то неладное с тобой творится… – Эдлая еще несколько раз повторила: «врача» и упорхнула.
Пилатесса посмотрела на свои руки, унизанные кольцами.
– Секут… плетями, какой ужас! По моему приказу, ну надо же… Как я могла такое допустить? – Она вернулась в свои покои и подергала за шнурок с золотым колокольчиком. В ту же секунду большие дубовые двери открылись – вбежала Саин.
– Вы звали, ваше величество? – Щеки служанки, как обычно, пылали румянцем, а печальные карие глаза смотрели так взволнованно, что Пилатесса не выдержала и сказала:
– Саин, душенька, не нужно так пугаться, я вызвала тебя лишь для того, чтобы ты пригласила ко мне врача.
– Врача? – дрожащим голосом переспросила служанка. – Ваше величество себя плохо чувствует?
Принцесса опустилась на постель.
– Я чувствую себя странно… Очень странно. – Пилатесса вскочила и принялась мерить шагами комнату. – Я взволнована, – сообщила она, останавливаясь перед портретом родителей. – И расстроена, – обернулась повелительница к служанке. – А еще, – посмотрела она на влетевшую в комнату фею, – внутри все горит.
Эдлая зависла в воздухе и, переведя дыхание, объявила:
– Все, я все сказала, башмачник отпущен домой.
– Бедняга, – обронила повелительница. – Саин, дорогуша, к нему тоже пригласи врача.
– Да, но… Боюсь, у башмачника нет денег, чтобы оплатить врача, – тихо проговорила служанка, медленно пятясь к дверям.
– Что за вздор! – рассердилась Пилатесса. – У меня есть казна, там немерено денег, из нее и заплатите!
– Простите, простите, ваше величество, но вы строго-настрого запретили брать оттуда… Я… я… – Голос Саин задрожал, и по щекам потекли крупные слезы.
Принцесса всплеснула руками:
– Дорогая, ну зачем эта сырость, не нужно, я не терплю этого! Прекрати немедленно! Не могу видеть твоих слез!
Служанка, всхлипывая, пообещала:
– Я все сделаю, ваше величество, все сделаю, только не гневайтесь и не волнуйтесь.
Служанка убежала, а Эдлая приземлилась на столик, где стояла шкатулка с драгоценностями, и, опершись на нее, зевнула.
– Надеюсь, ты не забыла, что собиралась сегодня на площади зачитать какую-то свою очередную мудрость.
– Помню, – соврала Пилатесса и взяла со столика толстую книгу. – Можно ехать прямо сейчас.
В сопровождении Эдлаи принцесса вышла из замка и остановилась, залюбовавшись дорожкой из самоцветов и залитой солнцем пристанью. Внезапно ее взгляд замер на погасшем камне.
– Ой, смотри, а этот не горит!
Проходивший мимо слуга упал на колени и громко заголосил:
– Пощадите, ваше величество, не углядел, сейчас же заменю, сию минуту! Можно?!
– Конечно можно, подымитесь, я вовсе не злюсь.