Дорога в неизвестность
Шрифт:
Оказавшись на платформе, я лёг лицом на холодный мраморный пол, изо всех сил стараясь не провалиться в сон. Судя по удаляющиеся шагам, мои напарники пошли вдоль стены. Верное решение – не хватало ещё лоб разбить о колонну. Эхо в несколько раз усилило сначала скрип открывающейся двери, а затем гул от ударов по чему-то металлическому, и платформу озарил красный свет аварийного освещения.
– Позагорать прилёг? Вставай, давай, а то попу простудишь – чихать потом будет, - Борода протянул руку, помогая мне подняться.
– Даже говорить тебе ничего не буду. Нам надо на следующий этаж. Ума не приложу, как туда попасть.
– Это я беру на себя. Ты сам как вообще? Выглядишь, если честно, бодрячком.
– Зато чувствую себя не особо хорошо. Хочу поесть, помыться и поспать. Вот только не знаю с чего начать.
– Если хочешь что-то сделать – ляг поспи и всё пройдёт.
***
Борода не обманул – мы беспрепятственно попали на верхний ярус, правда, по лестнице. Помещение с пультом управления оказалось на автономном питании, что позволило нам снять запоры с основной двери и двери жилого блока. Аварийное освещение вращающихся красных ламп било по глазам, но все же это лучше, чем двигаться на ощупь в кромешной темноте. Хорошо хоть, убежища построены по одному проекту. Пока Ваня затравленно озирался в коридоре, мы с Бородой уверенным шагом направились в генераторную. Генератор запустился с полпинка, лишний раз убедив нас, что во времена постройки этих убежищ люди имели куда большую ответственность, нежели после развала Союза. Усталость валила меня с ног, вдобавок к ней возмущённо урчал желудок и именно голод не давал мне всё бросить и лечь спать. Погоняв генератор на холостом ходу минут пять, чтобы прогрелся, я переключил тумблер освещения, подав напряжение только на наш этаж. Лампы дневного света вытащили из темноты довольное лицо Руслана.
– Вот прям жить захотелось.
– Пожрать было бы неплохо …
– Это я организую. Дай мне свет на верхний этаж, пойду пощипаю продовольственный склад. Пойдём со мной, зомби,- Русик, улыбаясь во весь рот смотрел на Ваню.- Проведу тебе экскурсию по достоянию павшей империи.
– Борода, - я нарочито взял театральную паузу.- Медблок обойди стороной. И давай вообще не расхаживай – делу время. Я пойду пока банные процедуры оформлю, а то уснуть не смогу, потому что голодный, а поесть не смогу, потому что немытый.
Я вышел в коридор и, повернув налево, открыл первую дверь. Раздобыв себе мыло с полотенцем, я разделся в складском помещении и голышом направился в душевые. Насладиться душем в полной мере не довелось – с обоих кранов текла холодная вода, но настроение моё заметно улучшилось. Интересно, чем закончилась потасовка на вагоноремонтном? Живы ли мои друзья, жаль мы больше с ними не увидимся. Обмотавшись полотенцем, я вышел из душа и в нос тут же ударил запах еды. Желудок мгновенно отозвался недовольным бурчанием… да иду я, иду. Можно подумать, если ты перестанешь урчать, я все брошу и пойду спать. Я зашёл в пустую столовую и направился прямиком на кухню. Борода, с которого от устроенной им же парилки, пот тёк в три ручья, хозяйничал возле плиты с голым торсом, обмотанный ниже пояса докторским халатом, вместо фартука и белым колпаком на голове. Увиденное тут же озарило моё лицо улыбкой.
– Ты че лыбишься, как кот Чеширский?- Борода, насвистывавший себе под нос незатейливую мелодию, резко стал серьёзным, глядя как я из последних сил сдерживаю приступ хохота.
– Представил, как в Центре расклеивают афиши что-нибудь типа «Вечер тайных желаний. Вход только девушкам. Строго 18+». Все собираются в театре, приглушенный свет, таинственные перешептывания. Эля со сцены объявляет: «Только сегодня и только один раз! Единственный, неповторимый, разрушитель женских сердец… Рассэл!!!» и, выпорхнув, словно грациозная лань, на сцене появляешься ты в таком виде. Борода,- я растер по щекам слезы, - мы произведём фурор. Я, как агент, а также создатель образа и сценического имени, согласен на скромные двадцать процентов.
Ваня закатился от смеха. Русик, по очереди посмотрев на нас, плюнул себе под ноги и стащил колпак с головы.
– Ну вас, полудурки! Перестаньте ржать! Я серьёзный взрослый мужик, а ты меня постоянно в стриптизеры записываешь!
– Ты его просто в ментовской полевой форме не видел,- подмигнул я Ване, заржавшему во весь голос после моих слов.
– Да прекрати ты уже! Тогда больше нечего было надеть. Ещё и двадцать процентов за что-то просит, хохло-цыганская твоя рожа. За что тебе платить?! Хрень выдумал какую-то… ты за кого меня вообще принимаешь?!
– За кого я тебя принимаю, мы разобрались ещё в гимназии,- я пожал плечами, стараясь сохранить серьёзное лицо,- осталось сойтись в цене.
Ваня упал со стула и зашелся визгом, я смеялся от души, растирая слёзы по лицу, глядя на посуровевшего Руслана.
– Ладно, поржали и будет. Я все подготовил и иду купаться.- Руслан с гордым видом прошагал на выход.
– Я тоже пойду,- Ваня встал с пола и направился следом.
– Осторожнее там вдвоём, мало ли что,- подмигнул я Ване, остановившемуся в проходе.- А то скучная серая жизнь заиграет новыми красками.
***
После душа Борода, порывшись в складских помещениях, нашёл резиновые тапочки, синие семейки и белые «алкоголички», в чем собственно мы и сидели в столовой. Вещи, в которых мы спустились с поверхности, были успешно выстираны вручную и сохли над плитами в кухне на натянутых верёвках. Мы же отвлеклись от всех проблем и расположились в столовой, устроив себе завтрак с царским размахом: макароны с тушенкой, суп из тушёнки, икра заморская баклажанная, сваленная из трех банок в одну глубокую тарелку и, конечно же, бутыль спирта – куда уж тут без него.
– Кира,- Руслан плеснул спирт в наши стаканы,- могу я узнать у тебя, как у главного виновника торжества, открывшего для нас новую ветку легендарных Новороссийских катакомб, что мы всё таки имеем?
– Даже не знаю с чего начать… давай, за мир во всём мире,- я протянул вперёд граненый стакан. Чокнувшись, мы выпили, и Русик собирался налить снова, но я остановил его.- Прежде всего, предлагаю не нажираться. Всё-таки мы без оружия, а опыт, когда мы чуть не поплатились собственными жизнями за подобное поведение, у нас имеется. Сейчас поедим, спустился вдвоём на лифте, поколдуешь в пультовой. Не знаю, что ты там сделал, но нужно будет всё вернуть на исходную… Не хочу проснуться опять от звуков штурма двери. Хоть наш чистокровный славянин и оставил свою хитрую голову на крыше драмтеатра, но шизую я теперь, куда пуще прежнего.
– Это убежище как-то связано с теми, в которых мы были, ну, или с Центром, например?
– Без понятия, но думаю, что да.
– Тогда можешь не переживать – между центром и ВРЗ обвал тоннеля, который никто и никогда разбирать не будет. Центровики сказали мне тогда в первом убежище, что в Лесном порту был выход на поверхность, но судя по всему, они просто не знали, что тоннель идёт дальше. Обвал – своеобразная пробка, защищающая Центр, да и, наверное, всю сеть от затопления. Так что,- Борода откинулся на стуле, обводя нас довольным сытым взглядом и потянувшись опять к спирту,- можете не переживать.
– Можете не переживать,- передразнил я.- А твои, желающие возлияний мозги, не подумали, что завод – не конечная точка этого маршрута? Что могут быть убежища под вокзалом, под элеватором, под бывшим «Шиферником»?
– Ты сейчас гадаешь?
– Я сейчас называю тебе точки выхода на поверхность. Я, конечно же, могу ошибаться, мэр не предоставил мне конкретных сведений по количеству убежищ, но финальная точка этого маршрута – цемзавод.
– Я помню, ты сказал наверху, что про это знаем только мы? Гляди, как расщедрился. Хотя, мы для него тоже немало добра сделали.