Чтение онлайн

Поскольку Сьюбагалу не удалось выбраться из кресла из-за его пышных бедер, крепко схваченных подлокотниками, для того чтобы взять трубку, ему пришлось пройти через всю комнату вместе с этим предметом мебели, с которым он как бы сросся.

– Кто вы и откуда у вас этот номер? – заорал руководитель аппарата президента.

– Не шумите так, Арнольд, это Рибок. Мы с вами в этом деле союзники.

– О господин верховный судья, уж не собираетесь ли вы подкинуть мне еще какую-нибудь серьезную проблему, хотя мне подобные вещи совсем ни к чему?

– Наоборот, только что я разрешил проблему, серьезней которой у вас никогда не бывало.

– Не ту ли, что связана с уопотами?

– Да, ту. Они могут теперь подохнуть от голода в своей дурацкой резервации, и ни кому до этого не будет никакого дела. Вчера вечером я устроил для всех членов Верховного суда небольшое барбекю [204] у себя на дому. Поскольку у меня лучший во всем Вашингтоне винный погреб, все, понятно, упились до чертиков, кроме дамы, но она уже не в счет. У нас состоялась по-американски интеллектуальная, исключительно содержательная и откровенная беседа на берегу плавательного бассейна.

– Ну и?

– Мы победим: против уопотами выступят шестеро, и только трое проголосуют в их пользу. Правда, поначалу двое из нынешних наших сторонников заколебались было, но, когда прислуживавшие нам за столом смазливые девчонки поскидали с себя одежонку, чтобы поплавать, на них снизошло озарение. И хотя сейчас эти незадачливые сластолюбцы и пытаются уверить всех, будто их столкнули в пруд, фотографии этого не подтверждают. Так что мне оставалось лишь объяснить им доходчиво, что в случае их неразумного поведения бульварным газетенкам будет чем потешить публику.

– Рибок, вы гений! Конечно, не такой, как я, но для вас и это неплохо… совсем неплохо… А теперь позаботимся о том, чтобы это все осталось между нами, согласны?

– Мы говорим на одном языке, Сьюбагалу. Наш долг удерживать не ориентированных на интересы Америки лиц на почтительном расстоянии от нашего магистрального пути. Они опасны – все как один! Можете себе представить, где бы оказались мы с вами, не будь подоходного налога и этих законов о гражданских правах?

– На небесах, Рибок! В раю! Но не забудьте, мы с вами никогда не говорили на эту тему!

– Как, думаете вы, разузнал я ваш номер?

– Да, действительно?

– У меня в Белом доме осведомитель.

– И кто же он, скажите, ради бога?

– Ну, Арнольд, это уже нечестно!

– Понимаю, тем более что и у меня есть такой же в Верховном суде.

– В общем, и стены имеют уши, друг мой!

– И что еще у вас там новенького? – спросил Арнольд Сьюбагалу.

12.30. – Огромный автобус, арендованный у фирмы «Трейл-блейз» неким лицом, о коем никто из служащих компании сроду не слышал, подкатил к величественному парадному входу в Верховный суд и замер. Шофер упал на массивный руль, заливаясь благодарными слезами. Наконец-то он расстанется со своими пассажирами! Напрасно кричал он, а затем и завыл уже в панике при виде того, как инструкция, запрещавшая «разведение огня и приготовление пищи в автобусе», была нарушена самым беззастенчивым образом.

– Мы не готовим пищу, парень, – прозвучал в ответ на его протесты чей-то уверенный, твердый голос позади него. – Мы лишь смешиваем краски, а это значит, что нам приходится растапливать воск.

– Что?

– Неужто не понятно?

Внезапно к нему наклонилось гротескно раскрашенное лицо. Шофер крутанул от неожиданности руль, автобус вылетел на встречную полосу ведущего в Вирджинию шоссе и, лишь чудом проскользнув между несшимися на него машинами, вернулся в положенный ряд.

После этого началось такое, что вполне объясняло настроение владельца расположенного близ Арлингтона мотеля «Последняя канава», возникшего с воплями из-за груды вещевых мешков:

– Я лучше взорву это чертово место, чем снова позволю им остановиться здесь! Подумать только, на парковочной площадке – и боевые танцы вокруг чертова костра! Все мои клиенты разбежались кто куда, не заплатив ни гроша за проживание в номерах!

– Ты не понял, малый! – раздалось ему в ответ. – Это были молитвенные песнопения! Что-то вроде мольбы о ниспослании дождя или о счастливом разрешении от бремени тех же, скажем так, шлюх!

– Вон отсюда! Вон!

После того как кладь была уложена внутри и на крыше автобуса, невероятные события продолжали следовать одно за другим в атмосфере, пронизанной дымом и вонью расплавленных восковых палочек.

– Видишь, парень, когда ты смешиваешь краски с воском и накладываешь их на лицо, они под действием твоего тепла начинают растекаться по всей физиономии. Бледнолицых бросает от этого в дрожь…

На глазах у шофера по лицу малого по имени Телячий Нос струйки ярких красок потекли словно слезы. Автобус налетел на дипломатический лимузин с флажком Танзании, однако отделался лишь вмятиной на бампере. Потом, свернув налево, он срезал боковое зеркало у другой машины, из которой, широко раскрыв глаза, воззрились в изумлении на своих выглядывавших из окна автобуса размалеванных собратьев черные джентльмены.

Бум-бум, бум-бум, бум-бум, бум-бум, бум-бум, бум-бум! – раздался басовитый рокот дюжины барабанов, а затем последовали фанатичные возгласы:

– Хэйя, хэйя, хэйя!

Хор быстро достиг исступленного крещендо. Голова шофера в такт барабанному бою моталась из стороны в сторону над рулем, как у петуха, охваченного порывом страсти. И вдруг, к несказанному облегчению водителя, бой барабанов и пение смолкли – по-видимому, по чьей-то команде.

– Я думаю, мы тут сфальшивили, парни и девушки! – закричал экстремист по имени Телячий Нос. – Это же вам не ночная свадебная церемония!

– А почему бы нам не исполнить «Болеро» Равеля? [205] – предложил мужской голос из заднего конца битком набитого автобуса.

– А какая разница? – послышался другой голос, на этот раз женский.

– Не знаю, – признался Телячий Hoc. – Повелитель Грома сказал только, что Бюро по делам индейцев пришлет в Вашингтон пару своих служащих, потому что никто нас там не ждет и не знает, зачем мы решили нагрянуть туда.

– Если это могауки, они нападут на нас! – крикнул, судя по голосу, престарелый член племени. – Легенда гласит, что всякий раз, когда начинал идти снег, они выбрасывали нас из вигвамов.

– Попробуем-ка исполнить песню-здравицу в честь солнечного восхода: это подойдет в любом случае.

– Какую, собственно, имеешь ты в виду, Джонни? – спросила еще одна женщина.

– Ну ту, похожую на тарантеллу…

– На тарантеллу она похожа только тогда, когда исполняют ее в быстром ритме Телуша, – пояснил раскрашенный воин, расположившийся на переднем сиденье. – Ну а если мы отдадим предпочтение адажио, то ее вполне можно будет сравнить с заупокойной Сибелиуса. [206]