Чтение онлайн

– Совсем не плохо, не так ли?

– Извинившись, я удалилась тогда в дамскую комнату.

– Я не совсем тебя понимаю… Почему ты не воспользовалась ситуацией?

– Послушай, Сэм, то, что они и так предложили нам, превосходит наши самые безумные мечты, и выторговывать себе что-то еще было бы просто преступлением.

– Зачем же в таком случае вообще вести переговоры? Чего ты добиваешься?

– Прежде всего, формально засвидетельствованного перечня таких наших требований, как строительство современных жилых зданий, школ, мощеных дорог и предоставления нам финансовых средств для производства первоначальных вложений в магазины и лавки, чтобы мы могли вести в своем поселке достойный человека образ жизни. Думаю, нам не помешало бы и такое новшество, как пара плавательных бассейнов. А разве плохо было бы устроить на Горе Орлиного Ока лыжную базу с подъемником и рестораном? Но это, конечно, уже из области коммерции. Высказал же данную идею Чарли: он любит кататься на лыжах.

– Как у него дела?

– Дорогой, когда-то я меняла ему подгузники и до сих пор не могу свыкнуться с мыслью о том, что он уже взрослый.

– Ха!..

– Он так похож на тебя! Быстро соображает, исключительно умен и вместе с тем весьма забавен…

– Я – очень серьезный служащий судебной системы, – ухмыльнулся Дивероу.

– Вы оба с ним ненормальные. Ваш психоз вызван чрезмерно быстрой реакцией, склонностью предаваться неприятным для вас воспоминаниям и упрощенным восприятием наисложнейших проблем.

– Мне не вполне ясно, о чем это ты.

– Он тоже не все в состоянии осознать. И тем не менее это так. Или ты забыл, что когда Хаукинз составил свое исковое заявление, то именно ему пришла в голову безумная мысль воспользоваться порочащим историю нашей юриспруденции прецедентом, известным как non nomen amicus curiae? Об этом же факте все давно позабыли!

– Только не я. Это произошло в тысяча восемьсот двадцать седьмом году. Дело «Джексон против Бакли». Один у другого воровал свиней…

– Заткнись! – Дженни выпустила его руку и тотчас снова завладела ею.

– Чем собирается заняться Чарли, когда все останется позади?

– С моей подачи он станет официальным поверенным племени. И сможет еще в зимнее время года надзирать за лыжной базой.

– Но не будет ли это обременять его?

– Может, и будет, хотя я так не думаю. Но выхода нет: здесь должен быть кто-то, чтобы следить за выполнением взятых на себя Вашингтоном обязательств по вновь заключенному с нами соглашению. В делах подобного рода поверенный всегда должен быть рядом. Ведь когда строят твой дом, необходимо наблюдать, чтобы все шло по графику. И скажу еще: я добилась включения в соглашение пункта, предусматривающего строгие штрафные санкции в случае каких-либо отклонений от согласованного нами плана.

– Выходит, Чарли будет занят круглые сутки… Но что еще получила ты от Города Дураков, как Мак называет его? Кроме того, что ты уже перечислила?

– А вот что. Согласно не подлежащему пересмотру договору, гарантом соблюдения которого выступает казначейство, в течение ближайших двадцати лет наше племя будет получать ежегодно по два миллиона долларов, не считая инфляционных надбавок.

– Дженни, это же пустяк, черт побери! – воскликнул Сэм.

– Вовсе нет, дорогой. Если к окончанию действия этого договора мы не встанем на ноги, то, значит, мы и этих денег не заслуживаем. Мы не хотим для себя каких-то льгот, просто нам надо с чего-то начать. Зная моих уопотами, я уверена в том, что мы сумеем отчитаться перед вами, бледнолицыми, за каждую потраченную нами никелевую монетку. И еще, поверь мне на слово, через двадцать лет наш президент получит у них прозвище что-то вроде Солнечного Заката или Лунного Луча. Не зря же мы готовим зелье – этот самогон!

– А как насчет другого? – спросил Дивероу.

– Какого такого «другого»?

– Ну, насчет нас с тобой?

– А к месту ли сейчас заговаривать об этом?

– Ты считаешь, что я выбрал для этого неподходящее время?

– Вовсе нет, но мне страшно.

– Не бойся ничего: в случае чего я защищу тебя!

– От кого?

– Ну, если понадобится вдруг… Собственно говоря, то, что я хочу сказать, очень просто. Как ты заметила, мы с Чарли имеем склонность сводить сложную ситуацию к простой, доступной пониманию каждого.

– О чем ты, черт возьми, Сэм?

– О сведении сложной ситуации к простой.

– И что все это значит, можно спросить?

– Я не хотел бы провести остаток своей жизни без тебя, и мне почему-то кажется, что примерно то же чувствуешь и ты.

– Признаю, в твоих словах содержится зерно правды, даже, пожалуй, больше чем зерно. Но обстоятельства сильнее нас. Я служу в Сан-Франциско, ты – в Бостоне. Расклад не из удобных.

– Учитывая твои данные, Арон с радостью возьмет тебя к себе, и на такое жалованье, что ахнешь.

– А учитывая твои данные, Спрингтри, Бэсл энд Карпас из Сан-Франциско возьмут тебя в свои партнеры охотнее, чем мистер Пинкус примет меня на работу.

– Я никогда не смог бы покинуть Арона, ты это знаешь, а ты уже ушла из одной фирмы в Омахе… Теперь поняла, как можно свести сложную проблему к простой, когда сознаешь, что, не выдержав разлуки, мы оба отравимся газом?

– Ну, о себе я бы этого не сказала!

– А я о себе говорю! Итак, каково твое мнение?

– Я отказываюсь отвечать, поскольку каждое мое слово может быть обращено против меня же самой.

– Позволь в таком случае предложить тебе кое-что.

– Слушаю тебя.

– Мак подарил мне сохранившийся у него со Второй мировой войны медальон с эмблемой своей старой дивизии, той, с которой он совершил прорыв в Арденнах. Я всегда ношу его с собой на счастье. – Дивероу сунул руку в карман и вытащил из него крупную, но легкую эрзац-монету с выгравированным в центре ликом самого Маккензи Хаукинза. – Сейчас я кину ее. Если выйдет решка, ты возвращаешься в Сан-Франциско, обрекая обоих нас на невыносимые муки. Если же сверху окажется орел, ты отправляешься со мной в Бостон.

– Согласна!

Медальон описал в воздухе круг и упал на дорогу.

– Силы небесные, это же Хаук!

Дженнифер хотела нагнуться, чтобы поднять медальон, но Сэм схватил ее за руки:

– Дженни, тебе не следует наклоняться так!

– Как «так»?

– Ну… в общем, ты должна следить за собой, чтобы не сдвинуть позвоночник.

Дивероу поднял с земли эрзац-монету и, сжимая ее в правой руке, левой прижал девушку к себе.

– Сэм, к чему ты это?

– Первая обязанность мужа – заботиться о жене!

– Каким образом?

– Скажем, беречь ее позвоночник. – Дивероу покрутил медальон, а затем швырнул его на луг, расстилавшийся слева от них. – Мне не нужны больше амулеты. У меня есть ты, и это самая большая моя удача, о которой я мог только мечтать.

– А может, ты просто не хотел, чтобы я увидела другую сторону медальона? – прошептала Редуинг, нежно покусывая его ухо. – Хаук дал мне такой же в Хуксетте с его портретом… на обеих сторонах. И знай: если бы ты сказал «решка», я бы убила тебя!