Дорога в Омаху
Шрифт:
– И, судя по всему, подобный поворот событий представляется тебе весьма несвоевременным, не так ли, Мак? Тебя что, не устраивает, чтобы тебя выпотрошили, а?
– Послушай, лейтенант, – произнес Хаукинз холодно, – мой адъютант Дези-Один, который какое-то время служил в районе Нью-Йорка, о чем я и не подозревал, встретил в коридоре отеля человека, которого знал по Бруклину. Это пресквернейший тип, лейтенант, и капрал, будучи личностью сознательной и к тому же прилично одетой, остановился около этого hombre vicioso [85] , как назвал он его, когда тот наводил у столика администратора справки о двух джентльменах – Пинкусе и Дивероу.
85
Дефективный человек (исп.).
– Боже мой!..
– То-то и оно, малыш!.. Потом этот гнусный субъект позвонил кому-то по телефону и, вернувшись к столу администратора, снял номер двумя этажами ниже нашего… Признаюсь, Сэм, мне очень не понравился этот телефонный звонок!
– Мне тоже.
– Я только что провел совещание с командиром Пинкусом, и мы пришли к одному мнению: ты должен немедленно выметаться из своего дома вместе с матерью и той причудливой горничной… какой-то там твоей родственницей, как сказал он мне. Нельзя допустить, чтобы их взяли в заложники.
– В заложники?! – завопил Дивероу, бросая взгляд на несравненную Ред Редуинг, недоуменно наблюдавшую за ним. – О боже, ты совершенно прав!
– Я редко ошибаюсь в подобных ситуациях, сынок. Командир Пинкус приказывает тебе двигаться к той развалюхе возле парковочной площадки, где повстречались мы с ним. Я пошлю туда за тобой сержанта-артиллериста, как только мы найдем его… Миссис, похоже, укатила в лимузине за покупками. С командиром она не разговаривает, а если и обращается к нему, то лишь затем, чтобы выкрикнуть что-нибудь оскорбительное насчет испачканных занавесок и чужеродного запаха в ее машине. Ею утверждается, в частности, что от заднего сиденья несет как от протухшей рыбы в сливочном креме.
– Мы сейчас отправляемся. Мне придется воспользоваться маминым «Ягуаром», поскольку Стош не вернул мою машину. Так что пусть Арон скажет Пэдди, чтобы он искал «Ягуар». Ну а что касается тебя, Мак… Откровенно говоря, мне плевать на то, что там с тобою будет, но помни: эта сволочь всего двумя этажами ниже тебя…
– Право же, я тронут твоим вниманием, сынок, но у меня есть еще немного времени, чтобы свернуть бивак и позаботиться о бумагах.
– С чего ты решил это? Мне противно говорить тебе об этом, но и ты такой же смертный, как и мы. И не исключено, что этот сукин сын уже охотится за тобой, прямо сейчас, сию минуту!
– Нет, Сэм, чего нет – того нет. Дези-Два неплохо поработал над замком этого сукина сына, и теперь его не открыть ни изнутри, ни снаружи. Единственный способ выбраться оттуда – это через окно пятого этажа. Во всяком случае, до тех пор, пока служащие отеля не выломают дверь. Она же укреплена стальными пластинами, скрытыми с внешней стороны под разными там украшениями. А это значит, что ее придется взорвать!.. Черт возьми, да неужто ты сомневался в моей способности набирать подчиненных?
– Воздержусь от высказываний на этот счет. Замечу только, что вчера вечером я имел с обоими твоими адвокатами довольно странную беседу.
– Мне уже докладывали об этом, мой мальчик. Тебе ни за что не догадаться, что я сейчас тебе скажу. Они поступают в армию! Я просил их потерпеть денек-другой, пока не направлю их прямо в учебный центр при базе «Джи-2». Боже всемогущий и всеведущий, да они и так уже на много световых лет опередили не одного идиота, прошедшего там подготовку! Конечно, Дези-Один должен подлечить зубы: неприлично зиять такой дырой. Но у меня и в этом мире есть кое-какие связи. Армия возьмет это на себя…
– Пока, Мак, пора сматываться! – перебил Хаука Дивероу. – Как ты только что сказал, нельзя терять ни минуты. – Сэм бросил трубку на рычаг и, повернувшись к Ред Редуинг, сжал ее плечи: – У нас возникла серьезная проблема. Памятуя о характере наших взаимоотношений, я хотел бы спросить вас: сможете ли вы довериться мне?
– Сердцем или разумом? – спросила она, не зная, что и думать о своем оппоненте в вопросах, касающихся юриспруденции.
– Одно от другого неотделимо. Поймите, нас могут подстрелить, а то и вовсе укокошат. Подробнее объясню чуть позже.
– Вы что-то упомянули о том, что надо сматываться отсюда, так чего же мы ждем?
– Мы должны забрать с собой маму и ее кузину Кору.
– Как говорится в индейской легенде, «помчимся, словно северный ветер, пока бледнолицые не сразили нас своими громовыми палками!».
– Боже, это великолепно!
– Что именно?
– Ну эти… «северный ветер» и «громовые палки»!
– Только не в том случае, если ты родился в одном из индейских племен, задрыга! А теперь пошли! Вы захватите кузину Кору, а я – вашу маму.
– А может, наоборот?
– Вы шутите? Ваша матушка ни за что вам не поверит!
– Почему же? Я ведь сын ее!
– Данное обстоятельство она будет всячески отрицать, попомните мои слова.
– Я люблю вас, а вы – меня. В этом-то у нас нет разногласий!
– Нас обоих занесло, вы просто загорелись, у меня же затронут и сам интеллект. Но данный вопрос мы обсудим чуть позже.
– Это самая обидная вещь, которую я слышал от вас.
– «Испытай меня с помощью громовой палки, нацеленной в мою голову на холодном северном ветру», адвокат. Идемте же! Когда я последний раз видела Кору, она считала в чулане чайники. Разыщите ее, я же займусь вашей мамой. Встретимся в гараже. Жду вас с ключами от «Ягуара».
– А при чем тут гараж?
– Вы забыли, что я индианка. Перед тем как напасть на поселение, мы окружаем его. Белых людей ничему нельзя научить!
– Великолепно!
– Заткнитесь! И займитесь своим делом.
Однако Кора отказалась куда-либо ехать. Когда же Сэм намекнул ей, что существует реальная угроза ее жизни, кузина его дяди или что-то там вроде того с помощью некой ей одной известной магической формулы выдвинула из-под печки потайной ящик и, извлекая из него не один, а целых два заряженных «магнума-357», заявила решительно, что она единственная защитница этого дома:
– Думаешь, я буду рассчитывать на эту вшивую сигнальную систему, в которой никто ничего не понимает и которая отключается когда ей заблагорассудится? Да ничего подобного, племянничек! Я, Сэмми, происхожу из другой ветви нашей семьи – из той, которую никогда не жаловали ни задавака, ни ее сладкогласый муженек, но, видит бог, я честно отрабатываю свой кусок хлеба!
– Я не сторонник применения огнестрельного оружия, Кора, поскольку не верю в его эффективность!
– Верить или не верить – это твое дело, Сэмми. Но этот дом как раз то, что призвана охранять твоя пристрастившаяся к возлияниям дальняя родственница, ибо за это-то ей и платят, и ты, задрыга, не сможешь помешать мне выполнить свой долг!
– Задрыга?.. Надо же, меня дважды обозвали так всего за несколько минут.
– Ты всегда странно выражаешься, Сэмми, мой мальчик.
– Я говорил тебе когда-нибудь, Кора, что люблю тебя?