Чтение онлайн

И как рисовать! Теперь он все вспомнил гораздо четче: улицу, баки с мусором, запах гнили, рыжих кошек, грациозно бродящих по свалке, и женщин потных жирных женщин, сидевших на порогах домов и выставивших свои ноги на булыжную мостовую. Что это была за улица? Где жил этот юноша?

В Сите-Фальгюйер, вот где! Старик несколько раз кивнул головой, довольный тем, что вспомнил название. И там была студия с одним-единственным стулом и грязной красной кушеткой, на которой юноша устраивался на ночлег; пьяные сборища, дешевое белое вино, яростные споры и вечно мрачное лицо юноши, думающего о работе.

Странно, подумал Дриоли, как легко ему все это вспомнилось, будто каждая незначительная подробность тотчас тянула за собой другую.

Вот, скажем, эта глупая затея с татуировкой. Но ведь это же было просто безумие, каких мало. С чего все началось? Ах да, как-то он разбогател и накупил вина, именно так оно и было. Он ясно вспомнил тот день, когда вошел в студию с пакетом бутылок под мышкой, при этом юноша сидел перед мольбертом, а его (Дриоли) жена стояла посреди комнаты, позируя художнику.

– Сегодня мы будем веселиться, - сказал он.
– Устроим небольшой праздник втроем.

– А что мы будем праздновать?
– спросил юноша, не поднимая глаз. Может, то, что ты решил развестись с женой, чтобы она вышла замуж за меня?

– Нет, - отвечал Дриоли.
– Сегодня мы отпразднуем то, что мне удалось заработать кучу денег.

– А вот я пока ничего не заработал. Это тоже можно отметить.

– Конечно, если хочешь.

Дриоли стоял возле стола, раскрывая пакет. Он чувствовал себя усталым, и ему хотелось скорее выпить вина. Девять клиентов за день - очень хорошо, но с глазами это может сыграть злую шутку. Раньше у него никогда не было девяти человек за день. Девять пьяных солдат, и - что замечательно - не меньше чем семеро смогли расплатиться наличными. В результате он разбогател невероятно. Но напряжение было очень велико. Дриоли от усталости прищурил глаза, белки которых были испещрены красными прожилками, а за глазными яблоками будто что-то ныло. Но наконец-то наступил вечер, он чертовски богат, а в пакете три бутылки - одна для его жены, другая для друга, а третья для него самого. Он отыскал штопор и принялся откупоривать бутылки, при этом каждая пробка, вылезая из горлышка, негромко хлопала.

Юноша отложил кисть.

– О господи!
– произнес он.
– Да разве при таком шуме можно работать?

Девушка подошла к картине. Приблизился к картине и Дриоли, держа в одной руке бутылку, в другой - бокал.

– Нет!
– вскричал юноша, неожиданно вскипев.
– Пожалуйста, не подходите!

Он схватил холст с мольберта и поставил его к стене. Однако Дриоли успел кое-что разглядеть.

– А мне нравится.

– Это ужасно.

– Замечательно. Как и все, что ты делаешь, это замечательно. Мне все твои картины нравятся.

– Вся беда в том, - хмурясь, проговорил юноша, - что сыт ими не будешь.

– И все же они замечательны.

Дриоли протянул ему полный бокал светло-желтого вина.

– Выпей, - сказал он.
– Это тебя взбодрит.

Никогда еще, подумал он, не приходилось ему видеть ни более несчастного человека, ни более мрачного лица. Он встретил юношу в кафе месяцев семь назад, тот сидел и пил в одиночестве, и, поскольку он был похож то ли на русского, то ли на выходца из Азии, Дриоли подсел к нему и заговорил:

– Вы русский?

– Да.

– Откуда?

– Из Минска.

Дриоли вскочил с места и обнял его, громко заявив, что он и сам родился в этом городе.

– Вообще-то я родился не в Минске, - сказал тогда юноша, - а недалеко от него.

– Где же?

– В Смиловичах, милях в двенадцати от Минска.

– Смиловичи!
– воскликнул Дриоли, снова обнимая его.
– Мальчиком я бывал там несколько раз.

Потом он снова уселся, с любовью глядя в лицо своему собеседнику.

– Знаешь, - продолжал он, - а ты не похож на русских, живущих на Западе. Ты больше похож на татарина или на калмыка. Да, ты самый настоящий калмык.

Теперь, в студии, Дриоли снова посмотрел на юношу, который взял у него бокал с вином и осушил его залпом. Да, точно, лицо у него как у калмыка широкоскулое, с широким крупным носом. Широкоскулость подчеркивалась и ушами, которые торчали в разные стороны. И еще у него были узкие глаза, черные волосы, толстые губы калмыка, но вот руки - руки юноши всегда удивляли Дриоли: такие тонкие и белые, как у женщины, с маленькими тонкими пальцами.

– Налей-ка еще, - сказал юноша.
– Праздновать так праздновать.

Дриоли разлил вино по бокалам и уселся на стул. Юноша опустился на дряхлую кушетку рядом с женой Дриоли. Бутылки стояли на полу.

– Сегодня будем пить сколько влезет, - проговорил Дриоли.
– Я исключительно богат. Пожалуй, схожу и куплю еще несколько бутылок. Сколько еще взять?

– Шесть, - сказал юноша.
– По две на каждого.

– Отлично. Сейчас принесу.

– Я схожу с тобой.

В ближайшем кафе Дриоли купил шесть бутылок белого вина, и они вернулись в студию. Они расставили бутылки на полу в два ряда, и Дриоли откупорил их, после чего все снова расселись и продолжали выпивать.

– Только очень богатые люди, - сказал Дриоли, - могут позволить себе развлекаться таким образом.

– Верно, - сказал юноша.
– Ты тоже так думаешь, Жози?