Чтение онлайн

– И что же?

– О Боже мой, Освальд, случилось нечто удивительное! Я попросту потерял контроль над собой! Я делал такие вещи, какие мне бы и в мечтах не явились!

– Например?

– Дорогой вы мой, я был вне себя! Я сделался диким животным, зверем! Я стал нечеловеком. Куда-то делось все многовековое влияние цивилизации. Я вернулся в каменный век!

– Что же вы такое сделали?

– Я не очень отчетливо помню, что было в следующую минуту. Все случилось так быстро и стремительно. И между тем я был охвачен самой необычайной страстью, какую только можно себе вообразить. Единственное, чего я хотел, – это женщину. Все остальное утратило всякий смысл. У меня было такое чувство, что если я немедленно не раздобуду женщину, то взорвусь.

– Везет же этой Жанет, – заметил я, глядя в сторону другой комнаты. – Как она себя сейчас чувствует?

– Жанет оставила меня больше года назад, – сказал он. – Я заменил ее на блестящую молодую химичку, которую зовут Симона Готье.

– Значит, Симоне повезло.

– Нет-нет! – воскликнул Анри. – В этом-то и весь ужас! Она не пришла! Именно сегодня она опоздала на работу! Я начал сходить с ума. Я выскочил в коридор и бросился бежать по лестнице. Я был точно какое-нибудь опасное животное. Я гнался за женщиной, за любой женщиной и надеялся, что Бог спасет ту, за которой я бегу!

– И кто же вам попался?

– Слава Богу, никто. Потому что неожиданно я пришел в себя. Эффект кончился. Это произошло очень быстро, и я остановился на площадке второго этажа. Я был один. Мне было холодно. Но я тотчас же понял, что случилось. Я побежал наверх и снова вошел в ту же комнату, крепко зажав ноздри большим и указательным пальцами. Я направился прямо к ящику, где хранятся затычки. Я держал запас затычек как раз на такой случай еще с того времени, как начал осуществлять свой замысел. Я запихнул затычки в нос. Теперь я был в безопасности.

– А разве молекулы не могут попасть в нос через рот? – спросил я.

– Им не добраться до рецепторных узлов, – ответил он. – Вот почему ртом не чувствуют запаха. Затем я подошел к аппарату и выключил его. После этого я перелил мизерное количество драгоценной жидкости из колбы в этот очень прочный герметичный пузырек, который вы здесь видите. В нем ровно одиннадцать кубических сантиметров жидкости под номером тысяча семьдесят шесть.

– И потом вы позвонили мне.

– Не сразу, нет. Потому что в этот момент вошла Симона. Она взглянула на меня и тотчас же бросилась в другую комнату, громко крича.

– Почему она так поступила?

– Боже мой, Освальд, я же был совершенно голый и не понимал этого. Должно быть, я сорвал с себя всю одежду!

– Что было потом?

– Я оделся. После этого пошел и рассказал Симоне все как было. Когда она узнала правду, она тоже разволновалась. Не забывайте, мы работаем вместе уже больше года.

– Она еще здесь?

– Да. Она в соседней лаборатории, за дверью.

Ну и историю рассказал Анри. Я взял квадратный пузырек и рассмотрел его на свет. Сквозь толстое стекло я увидел с полдюйма жидкости, бледной и розовато-серой, похожей на свежий айвовый сок.

– Не уроните, – сказал Анри. – Лучше поставьте-ка его на место.

Я поставил пузырек.

– Следующим шагом, – продолжал Анри, – будет тест в строго научных условиях. Для этого я должен буду брызнуть определенное количество жидкости на женщину, а потом позволю мужчине приблизиться к ней. Мне важно понаблюдать за тем, что произойдет, с близкого расстояния.

– Грязный вы человек, – сказал я.

– Я ученый, интересующийся обонятельными органами, – с достоинством произнес он.

– А почему бы мне не выйти на улицу с затычками в носу, – спросил я, – и не брызнуть немного этой жидкости на первую же встречную женщину? А вы можете понаблюдать из окна. Это должно быть забавно.

– Это будет именно забавно, – сказал Анри, – но не очень научно. Я должен проводить тесты в помещении, под контролем.

– А я сыграю роль мужчины, – сказал я.

– Нет, Освальд.

– Это почему же? Я настаиваю.

– Теперь послушайте меня, – сказал Анри. – Нам пока неизвестно, что произойдет, когда рядом будет женщина. Я уверен, что эта штука очень сильно действует. А вы, мой дорогой сэр, уже немолоды. Опасность очень велика. Вы можете не выдержать.

Меня это задело.

– Я могу выдержать что угодно, – сказал я.

– Глупости, – возразил Анри. – Я не хочу рисковать. Поэтому я решил воспользоваться услугами самого крепкого и сильного молодого человека, которого сумел найти.

– Вы хотите сказать, что уже сделали это?

– Разумеется, – сказал Анри. – И я очень волнуюсь. Мне не терпится приступить к делу. Юноша будет здесь с минуты на минуту.

– Кто он?

– Профессиональный боксер.

– О Господи.

– Его зовут Пьер Лакай. За работу я плачу ему тысячу франков.

– Где вы его нашли?

– Я знаком с гораздо большим числом людей, чем вы думаете, Освальд. Я не отшельник.

– Ему известно, зачем он понадобился?

– Я сказал ему, что он будет участвовать в научном эксперименте, который имеет отношение к психологии секса. Чем меньше он знает, тем лучше.

– А как насчет женщины? Кого вы в данном случае используете?

– Симону, конечно, – ответил Анри. – Она настоящий ученый. Она сможет изучить реакцию мужчины гораздо лучше меня.

– Это точно, – сказал я. – А она понимает, что с ней может произойти?

– Даже очень хорошо понимает. Мне пришлось чертовски потрудиться, чтобы убедить ее решиться на это. Я сказал ей, что она будет участвовать в эксперименте, который войдет в историю. Об этом будут говорить столетиями.

– Чепуха, – сказал я.

– Мой дорогой сэр, в истории человечества время от времени совершаются незабываемые научные открытия, и всякий раз это становится грандиозным событием. Такое событие случилось в тысяча восемьсот сорок четвертом году, когда доктор Гораций Уэллс из Хартфорда, штат Коннектикут, вырвал зуб [100] .

– А что в этом такого исторического?

– Доктор Уэллс был зубным врачом и иногда проводил эксперименты с закисью азота. Однажды у него ужасно разболелся зуб. Он знал, что зуб придется удалить, и с этой целью вызвал другого зубного врача. Но сначала он попросил коллегу надеть на лицо маску, после чего выпустил газ и потерял сознание. Зуб ему удалили, через какое-то время он очнулся, чувствуя себя превосходно. Так вот, Освальд, это была первая в мире операция, произведенная под общим наркозом. Она явилась началом больших дел. Мы сделаем то же самое.