Чтение онлайн

Обессиленная горем, девушка лежала без движения, не слыша привратников, уговаривавших ее подняться. Йовина, чьи суетливые попытки помочь не улучшили дела, вернулась в приемный зал.

— Могут заглянуть клиенты, — пробормотала она.

Фабиола ничего не слышала, ей хотелось умереть. Пусть разверзнется пол, пусть их вместе с Доцилозой поглотит забвение… Однако сама эта мысль отдавала горечью: верной служанке не место в Гадесе, а вот Фабиола не заслужила ничего другого — сначала из-за нее погиб Секст, теперь безвинная Доцилоза…

Желания Фабиолы остались без ответа. Мелькнула было мысль взрезать себе запястья кинжалом Мемора — смерть придет быстро, боль и страдания навсегда закончатся. Однако в памяти мелькнуло давнее наваждение — и мысль о самоубийстве ушла.

Цель жизни, неотступно маячащая перед Фабиолой, была важнее сиюминутных несчастий.

Вельвинна, мать Фабиолы, никогда толком не рассказывала об изнасиловании и уверенно утверждала лишь одно: насильник был из аристократов. Когда Цезарь пытался изнасиловать Фабиолу, она сочла его слова доказательством того, что на мать напал тоже он. Однако в глубине души девушка понимала, что ее подозрения — не более чем домыслы, возникшие из-за странного сходства Цезаря с Ромулом, с таким же успехом ее отцом мог оказаться любой из доброй тысячи аристократов. При этом Цезарь ничем не отличался от прочих нобилей, которые платили за тело проданной в Лупанарии Фабиолы, старательно не замечая страха и отвращения во взгляде тринадцатилетней девочки. Ненависть к бесчисленным клиентам искала выхода, и Цезарь, попытавшийся надругаться над Фабиолой, стал для нее воплощением вины всех остальных — месть тому, кого она считала своим отцом, стала бы для нее местью всем прочим.

И если теперь покончить с собой, то Цезарь уйдет от расплаты.

Фабиола встала.

Привратники отшатнулись: туника сплошь в алых пятнах, руки по локоть в крови…

— Как будто меня закололи, — пробормотала девушка.

— Ты что, не говори так! — Бенигн торопливо сделал охраняющий жест.

— Накличешь беду еще горше! — поддержал его Веттий, помогая Фабиоле подняться.

— Куда уж горше, — поморщилась она и, изо всех сил пытаясь держать себя в руках, продолжила: — Надо обмыть Доцилозу и обрядить в лучшее платье. Пусть Викана нагреет воды.

Веттий, подхватив под руку дрожащую британку, исчез за дверью. Бенигн указал на тело Мемора:

— А с этим куском дерьма что делать?

— Заверни в старое одеяло, — распорядилась Фабиола. — Дождись, пока уйдут все клиенты, и выбрось в ближайшую клоаку, пусть его сожрут крысы. Завтра сходи к его помощнику: я слышала, он мечтает о повышении — теперь место освободилось. И прихвати кошель потолще, чтоб новый ланиста поскорей забыл старого.

Бенигн, для которого такие поручения были не в новинку, только кивнул.

Вскоре после того, как Мемор вошел в Лупанарий, до Тарквиния донеслись неразборчивые крики, не на шутку его встревожившие. Рослый раб, стоявший на входе, тут же сорвался с места, оставив напарника охранять подступы, и нырнул в дверь с дубинкой наготове. Его долгое отсутствие насторожило гаруспика еще больше, однако, как он ни прислушивался, толстые стены не пропускали ни звука: он так и не понял, связан ли переполох с ланистой. Чутье молчало, и гаруспик старался уверить себя, что Фабиоле вряд ли грозит опасность: если даже клиент начнет скандалить, под горячую руку попадется девка, а не владелица. Полчаса прошли в тишине, и Тарквиний вздохнул свободнее: из Лупанария никого не выкинули — значит, дело кончилось миром. О другом, более мрачном исходе он не думал: на кровопролитие ничто не указывало. Правда, это ничего не значило. Гаруспик вновь вознес молитву Митре. Пусть Фабиола останется невредима!..

Из тьмы проулка показалась молчаливая фигура, и гаруспик вздрогнул от неожиданности. Женщина. Без спутников. В сером одеянии. Брови его удивленно поползли вверх: что здесь делает жрица Орка? Да еще ночью? Пусть владыка подземного царства — не то божество, на служителей которого кто-то осмелится напасть, однако жрица, появившись на ночной улице в одиночку, все же рисковала жизнью.

Не сбавляя шага, она подошла прямиком к главному входу. Внезапное появление жрицы изрядно напугало четверых стражников. Повисло молчание.

— Госпожа… — наконец осторожно произнес один из четверки.

— Я пришла к своей матери.

Тарквиний навострил уши. По его сведениям, в Лупанарии есть только две женщины, годные в матери двадцатипятилетней жрице: Йовина и та служанка, которую он заметил раньше.

Стражник неловко кашлянул.

— К кому?

— К Доцилозе. Служанке Фабиолы.

— Поздновато для визитов, — заметил привратник, оглядываясь на товарищей в поисках поддержки.

Жрица не собиралась отступать.

— Дело не терпит отлагательств. Матери грозит беда.

— Доцилозе? — Стражник тщетно попытался спрятать ухмылку.

— Меня прислал бог, которому я служу, — отчеканила жрица, и стражник, резко посерьезнев, отворил перед ней дверь.

Сердце Тарквиния сжалось: его чутье упорно молчит, хотя в Лупанарии явно что-то происходит и над Фабиолой нависла смертельная опасность. А войти внутрь ему все равно не дадут. Стиснув зубы от бессилия, гаруспик поднял глаза к полоске ночного неба между домами — и через миг вздохнул чуть спокойнее: в Лупанарии и вправду пролилась кровь, однако Фабиоле ничего не грозит.

— Что за шум? — Фабиола, выгнув шею, прислушалась: в приемном зале настойчиво звучал женский голос, споривший с Йовиной.

— Кто-то из девиц? — предположил привратник.

— Нет, Йовине они перечить не станут.

— Верно, — кивнул Бенигн. — Тогда кто?

Фабиола метнулась к распахнутой двери. «В комнаты нельзя! — несся из зала голос Йовины. — Вернись!» Не в силах скрыть дрожь от тревожного предчувствия, девушка шагнула в коридор.

По проходу шла Сабина. Увидев окровавленную Фабиолу, она в ужасе поднесла руку к губам.

— Юпитер милостивый! Что случилось? — воскликнула она. — Где мать?

Фабиола не нашлась с ответом. Кошмары нынешней ночи и не думали заканчиваться.

— Я знала: здесь что-то стряслось! — Сабина уже подбегала к двери. Не дождавшись ответа Фабиолы, она бросила: Чья на тебе кровь? Кого-то из… твоих девиц?

Фабиола мотнула головой.

Сабина, подскочив к порогу, заглянула в комнату и на миг замерла, не в силах осознать происходящее.

— Мама! Мама! — вскрикнула она, не веря собственным глазам, и рухнула на колени рядом с Доцилозой. Тело ее сотрясли рыдания.

Фабиола, шагнувшая через порог вслед за жрицей, положила руку ей на плечо.

Сабина дернулась, словно ужаленная гадюкой.

— Это ты ее убила!

— Нет. — Фабиола кивнула на тело Мемора. — Он.

— Неправда! — крикнула Сабина, вскакивая на ноги.

— С чего мне вредить твоей матери? — взвилась Фабиола. — Я ее любила!