Чтение онлайн

«— Твой черед, Хейли» — тревожное напоминание и тут же подбадривающее: «Ты справишься».

Конечно, слишком многое поставлено на кон. Мы должны отстоять право на любовь и дать шанс другим оборотням увидеть мир иными глазами.

Вражде и горю нет места в процветающем государстве. И мы обязаны это доказать.

Что ж …главные слова скажет Софи, а мне предстоит начать ритуал.

Хранитель, не подведи!

Я вскользь отметила то, как Ривэн и Пени встали по разные стороны от пары оборотней. Ривэн рядом с Асакуро, Пенелопа с Элайзой, но при этом между ними было расстояние в пять шагов.

Я оставалась единственной в окружении незнакомых мужчин, мало того, грозно настроенных воинов, а один из них, я чутко уловила, еще и агрессивно взирал на меня.

Именно во мне он увидел главную угрозу.

Ну что ж, не хотелось бы прибегать к силе, но придется.

И если трогать князей я не стану, то ни одному из советников не позволю причинить себе вред.

Всего один пасс рукой и воздушная стихия подхватывает мою волю, а заодно и мое тело, возвышая его над всеми.

И пусть не так я хотела начать свою речь, но меня вынудили горящие желтые глаза, практически обернувшегося советника Южного Клана. Я никогда не была дичью, и становится ею не собиралась.

— Мира вам! — мой голос усилила бурлящая во мне горной рекой магия. — Мира и терпения! Я прошу прощения за то, что сейчас произойдет, князь Южного Клана.

К моему позору я не могла вспомнить его имени, впрочем, как и имен остальных мужчин, хотя совершенно точно спрашивала!

Еще один пасс и на мой уровень поднимается советник отца Элайзы.

Это кажется, что все происходит медленно. Я давно заметила, чем важнее событие, тем сильнее растягиваются минуты, хотя на самом деле, текут также стремительно, как и всегда.

С момента появления Дрейка не прошло и трех минут!

— Я не потерплю нападения ни на себя, ни на своих друзей! — громко объявила. — И вам придется стать лишь молчаливым свидетелем, раз вы не можете держать себя в руках, лорд Салиар! — Имя несчастного само вспыхнуло в мозгу, спасибо Коше, конечно.

Яростное рычание почти обратившегося лиса и зычный приказ от отца Элайзы:

— Не смей нападать! Это приказ!

Увы, советник так и не смог взять себя в руки, застряв в приграничном состоянии оборота. Его лицо почти вытянулось в лисью морду, одежда давно клочьями валялась на земле, а тело покрылось бурой шерстью. Что ж…

Это и есть та проблема, о которой мы говорили в тесном, семейном кругу на побережье Золотого Моря — степень неприятия любых нарушений, связанных с традициями.

Памятные столбы — вековая традиция, пустырь — священная память, а мы — как ни крути, но осквернители.

Лорд Салиар не смог дождаться объяснений, он уже, заранее не принимал происходящего, а значит… Он будет ярым противником изменения, даже когда «День Скорби» станет «Днем Радости».

— Она глаголет устами Богини! — взъярился его княжеское величие. — Не смей!

«Ну да, Богини, — не смогла удержаться от ухмылки, — знали бы вы, какая на самом деле из Богини Богиня!»

Стихии обрушились на посмевшего проявить агрессию лорда Салиара, заставляя того замереть, застыть на месте не хуже каменного изваяния.

Я знала, что он не сможет пошевелиться, не сможет до конца обратиться, а потому медленно и осторожно опустила его обратно на черную, словно после пожара, землю.

— Мира вам! — вновь повторила я. — Мира и любви!

Вторая часть явно привнесла долю удивления в застывшие, будто маски, лица мужчин, но… У меня была четкая словесная формула и я должна придерживаться нее.

— Сегодня не будет горя и страдания, не будет слез печали и тяжести сожалений! Сегодня — день торжества любви, что идет дорогою вечности!

— Да восторжествует союз! — в унисон крикнули Ривэн и Пенелопа, причем последняя бросила первую пригоршню золотых зерен на землю. Это тоже часть ритуала.

Я усилила нашу связь с Пени, давая той не только необходимую передышку в использовании магии, но и наполняя ее резерв так, чтобы у нее еще остались силы для защиты, если все — таки, это потребуется. В это же время Ривэн подхватил легким ветерком брошенные зерна и пустил их вперед наших влюбленных, которые только после этого сделали свой первый шаг и остановились.

— Да здравствует единение душ и сердец! — мой ответ на реплику о союзе, и я продолжаю: — Мы те, кто осветили первый шаг к великой цели — Рассветному Союзу! Мы те, кто подарят защиту и спокойствие, мы — свидетели великой любви!

Стихии внутри меня ликуют, что в итоге выливается в мощную подпитку бутонов на цветочной арке и как следствие — раскрытию великолепного сплетения ярких цветов.

— Сегодня каждый из нас прикоснется к сокровищу, сотворенному душами Элайзы и Асакуро, — я называла только те имена, которые оборотни использовали последние три года. Никаких полных имен, перед нами совсем не те личности, которые носили гордые титулы или фамилию предков. Перед нами иные существа, давно разрушившие и сбросившие традиционное одеяние кланов, а вместе с ними предрассудки и запреты.

— Да восторжествует союз! — и вторая пригоршня зерен полетела на землю.

Ривэн перенаправил ее для второго шага оборотней.

— Да здравствует единение душ и сердец! — вообще, эти слова должны произносить все свидетели, но вряд ли князья да советники понимают их важность и искренне их воскликнут. — Ваш второй шаг означает, что вы понимаете — обратного пути не будет, а значит, соглашаетесь с тем, что будете оберегать друг друга, заботиться, и всегда слушать и слышать друг друга!

Смирение — вот, что должны демонстрировать влюбленные на первых пяти шагах, пока не пройдут к старшему. А потому, ответов от них в данный момент, церемония не предусматривает.

Пять шагов даются молодым для принятия и полного осознания происходящего, а шестой для того, чтобы окончательно решить могут ли они заключить нерушимый союз.

Но…до шестого шага мы еще дойдем, а пока:

— Поступать, как велит сердце, быть искренними и честными друг с другом. Создать крепкую, дружную семью — таков завет третьего шага. Если вы готовы… — одновременно с этими словами, Пенелопа выбросила очередную порцию зерен, а брат перенаправил их чуть вперед ног оборотней, — то не медлите.

— Да восторжествует союз! — воскликнули ребята, когда Элайза и Асакуро синхронно ступили еще на один шаг.

— Да здравствует единение душ и сердец! — и нет, это не я произнесла.

Тихие слова прозвучали набатом, и явно не только в моей голове. Асакуро вздрогнул и на мгновение обернулся, чтобы вновь услышать, но уже унисон:

— Да здравствует единение душ и сердец! — мой голос и уверенный, сильный баритон отца Асакуро слились.

Я испытывала такую безграничную благодарность этому мужчине, что не сумела сдержать стихии, они проявились мягким светом, длинными лучиками, тянувшимися к советнику Северного Клана.