Чтение онлайн

Такой подход мне очень импонировал, это не мужеподобная Эванджелина. Истинные женщины хорошо знают, как управлять, не раскрывая рта, не подавляя мужского достоинства. Еще раз с уважением отметил глубину мудрости этой статной красавицы. Мы неторопливо прогуливались по Верхнему городу – району дворцово-парковых комплексов короля и придворных, где сосредоточены самые известные туристам всего мира достопримечательности Брюсселя. Прохожие часто оборачивались нам вслед, смотрелись мы вместе просто великолепно, образец уходящей в прошлое истинной аристократии. Моя спутница в летнем атласном пальто и кокетливой шляпке с небольшим пером и короткой вуалью, и я - в темно синем костюме-тройке с тростью и в шляпе «хомбург».

Разумеется, мы не могли пройти мимо своеобразного символа этого города: недалеко от помпезной Гран-плас находится скульптура милого ангелоподобного малыша “Писающего мальчика”, который с лукавым взглядом и без тени стеснения пускает струю прямо в мраморную чашу фонтана. Существует множество легенд о брюссельском Манекен Пис. Одна из них повествует о том, что статуя установлена в честь маленького мальчика, таким нехитрым способом пытавшемуся потушить взрывчатку, с помощью которой враги рассчитывали разрушить город.

Брюссель – город эстетов, романтиков и гурманов. В полной мере ощутить вкус местной жизни можно было в одном из местных ресторанов. Даже самые средние из них обладают чрезвычайно высоким уровнем поварского искусства. Бельгийцы по-фламандски педантично относятся к процессу приготовления пищи, но при этом стремятся по-французски изысканно и утончённо её украсить. Прямо за Гран-плас располагался гастрономический центр города – так называемое “Чрево Брюсселя”. Это место превратилось после захода солнца в один огромный ресторан.

У входа в заведения стояли зазывалы, выкрикивающие меню на разных языках мира, а в белоснежном льду на прилавках лежали свежие омары, лангусты и мидии. Конечно же, мы не могли не зайти в самый «венценосный» ресторан, носящий скромное название «Все как дома», и не отведать изысканных блюд из лобстеров, крабов и улиток.

Побродив по старинной мостовой и полюбовавшись с моста на блестящую гладь канала, вернувшись в гостиницу, я до утра предавался размышлениям по поводу того, что же я смогу предложить главной бельгийской вампирше, отметая один вариант за другим, но ни к чему так и не пришел. Настроения мне это не прибавляло, но я упорно прокручивал в голове все, что туда приходило. Встретившись с Женевьев за поздним завтраком, со светской беседы мы ожидаемо свернули к Эванджелине.

– Если бы не ее поразительное, просто ослиное упрямство, так мешающее нашим планам, я бы, наверно, ей посочувствовала, - снисходительно хмыкнула красавица.
– Не представляю, как ей живется с такой отвратительной внешностью. Хоть бы вуаль носила, что ли. Это сейчас модно, и окружающие бы не косились. Поневоле озвереешь, если от тебя мужчины шарахаются, как от прокаженной, а женщины злорадно посмеиваются за спиной. На ее месте бы я вообще перебралась в арабские страны, под паранджой можно скрыть что угодно.

Я мог лишь улыбнуться этим словам – моей очаровательной спутнице уж точно не было никакого смысла прятать свое лицо. Классические черты, лукавые живые глаза, изысканный утренний макияж, идеальная кожа – ей было, чем гордиться.

И тут у меня в голове словно бы что-то щелкнуло, в мозгу забрезжили мысли, стремительно вырастающие в снежный ком спасительной идеи. Нет сомнений, что для женщины внешность, подобная Эванджелине - это проблема, да еще какая болезненная! Как бы она не подчеркивала свое к этому равнодушие. Я не встречал женщину и уверен, что таковых не существует на свете, которую не волновало бы, как она выглядит в глазах окружающих, особенно, разумеется, мужчин. Решив ее проблему, я оказал бы ей очень большую услугу.

Я лихорадочно начал соображать. Мы же вампиры, любые раны у нас заживают быстро и без малейших следов, почему же оспенные шрамы до сих пор ее уродуют? Ответ очень прост и предсказуем. Наверное, как и другие представители моего вида, в свое время я не мог избежать искушения не проверить это. От глубокого пореза прямо на глазах не осталось ни малейшего следа. Но вот шрам, который я в детстве получил на ферме у друга моего отца – месье Жильбера, попытавшись без спросу воспользоваться серпом, никуда не исчез при обращении. С Эванджелиной также. Ее шрамы остались со времен человеческой сущности, как и мой - не слишком большой, сантиметров семь в длину, но достаточно грубый и глубокий, пересекающий наискось мое левое предплечье от запястья и чуть выше. А если его просто вырезать? Удалить вместе с куском кожи. Ведь если в моих клетках хранится информация о моем организме, то наверняка о том, изначальном, а не о механических повреждениях. Значит, по идее, на этом месте должна будет появиться нормальная чистая кожа.

Если мой эксперимент удастся, то и у бюргерши есть все шансы при желании обрести новое лицо. Я был практически уверен в успехе своего предприятия, эта мысль буквально вдохнула в меня новые силы. Не поверю, что женщина откажется от подобной перспективы. Но сперва необходимо удостовериться лично. Извинившись перед своей удивленной, произошедшей со мной перемене, спутницей, я попросил позволения покинуть ее.

И вот, в своем номере, прикрыв дверь в ванную комнату, я вошел в душ и опер левую руку о стену. В правой у меня был нож для резки бумаги, который я взял на письменном столе. Вот черт, оказывается это не так просто, как нанести себе порез. Я конечно же понимал, что в худшем случае, шрам просто появится снова, но самому себе сдирать шкуру было как-то не слишком привлекательно.

Однако, прежде чем давать подобный совет женщине, безусловно, я просто обязан предварительно его проверить. Ведь если мое предположение окажется ошибочным, она может счесть это издевательством, и тогда вместо благодарности я наживу себе серьезного врага, не говоря о том, что рассчитывать на положительные результаты переговоров не придется.

Поэтому откинув сомнения, глубоко вздохнув, я быстро сделал себе вокруг шрама четыре глубоких пересекающихся надреза. Пока боль была вполне терпимая, но действовать нужно было незамедлительно, поскольку регенерирующие способности организма запускались моментально, и через несколько секунд ранки уже затянутся. Не раздумывая, я быстро поддел краешек кожи кончиком того же ножа, и отбросив его, тут же сжал отошедшую шкурку большим и указательным пальцем правой руки, пока она не успела снова прирасти.

Еще раз резко вдыхая воздух сквозь стиснутые зубы, одновременно я рванул кожу, сдирая ее, словно кусок пластыря. Удержавшись, чтобы не взвыть от неожиданно острой боли, отбросил окровавленный кусок в мусорную корзину. Опустив взгляд на место, где раньше красовался след моего резвого детства, я увидел там окровавленные мышцы и белые полоски сухожилий. Струйки крови быстро сбегали вниз, устремляясь в сливное отверстие душевого поддона.

Но вот, буквально на глазах, кровотечение прекратилось, и рана начала покрываться корочкой, одновременно стихала и боль. Дождавшись, когда кровь полностью остановилась, я, наконец, позволил себе принять душ, стараясь не задевать поврежденного места.

В результате, лишь цвет новой кожи был чуть светлее остальной, и то, если пристально приглядеться. И ни малейших следов былого шрама! Кажется, если это и не победа, то ее залог. Ну, а проснувшись после дневного сна, я понял, что теперь уже при всем моем желании не смогу отличить старую кожу от новой.

Глава 06.

Вечером мы снова встретились с Эванджелиной. В ее облике практически ничего не изменилось, разве что блузку сменила, да на лице еще больше недовольства. Мы обменялись приветствиями и я снова начал убеждать упрямую вампиршу в необходимости максимально прикрыться соглашениями с другими сообществами в свете назревающих угроз мировому порядку. Пару часов она еще как-то выдержала, но поняв, что сегодняшняя встреча может стать похожей на предыдущую, все же не стерпела и прервала меня: