Чтение онлайн

“23 июля 1914 г.

Уважаемый месье Ансело!

Осмелюсь поинтересоваться, в свете последних событий, достигнут ли определенный прогресс в выполнении нашей с Вами устной договоренности? Могу ли я надеяться на улучшение известной Вам ситуации?

С выражением глубочайшего почтения,

Бартоломью Катри, префект Сены, министр”.

Почек был вполне разборчивый и четкий, но отнюдь не каллиграфический. Следовательно, префект написал это сам, не доверив секретарю. Конспирацию соблюдает, оно и неудивительно. Все не угомонится никак, похоже, ситуация в Совете его сильно напрягает. Однако, боюсь, он останется разочарованным. Я ведь уже ясно дал понять ему, что не собираюсь становиться ни его марионеткой, ни его шпионом. Значит придется ему об этом напомнить. Попросив курьера немного подождать, я прошел в кабинет и быстро набросал ответ:

“23 июля 1914 г.

Уважаемый месье Катри!

Как я уже имел честь сообщить Вам при личной встрече, Вы, очевидно, заблуждаетесь, относя меня к сотрудникам Ваших фискальных органов или тайных осведомителей. Вынужден Вас огорчить, но едва ли следует в данный момент говорить о результате, который мог бы Вас удовлетворить. Однако, полагаю, что Ваши возможности непременно позволят Вам лично убедиться во всех изменениях ситуации, если таковые будут иметь место.

С выражением глубочайшего почтения,

Джорджес Блэр Ансело, юрист”.

========== Часть 5. Царство Аида ==========

Глава 01.

Вручив курьеру письмо-ответ с пометкой „лично в руки префекту“, с чувством выполненного долга я смог позволить себе послеобеденный сон. Вечером, выгуляв в парке довольных Акселя и Йоргена, которых нечасто баловал вниманием, я отправился в „Соблазн“ на встречу с Оливером, чтобы поблагодарить за приглашение на маскарад, который предоставил мне желанные возможности проявить себя.

— Мне кажется, ты изменился за те дни, что я тебя не видел, — степенно и спокойно выслушав мои слова благодарности, обратил внимание наблюдательный приятель. — Ты и раньше был довольно амбициозным для молодого вампира, а теперь словно осознал свою значимость и особое предназначение.

Я был не вправе посвящать его в подробности моей командировки, да и не слишком ему доверял, однако, не мог не поделиться с едва скрываемой гордостью, что с его подачи сумел выполнить серьезное поручение членов Совета и произвести соответствующее впечатление на некоторых из них. С моей стороны, это было несколько самоуверенно, но первые победы такого уровня слегка вскружили мне голову. Я даже чувствовал себя иначе, чем прежде, словно стал выше ростом и солиднее.

Криво ухмыльнувшись, приятель смотрел на меня привычным холодным взглядом. Хотя Оливер и позиционировал себя скромным ученым-хирургом, которого мало что интересовало, кроме его научных изысканий, очевидно, определенные нереализованные амбиции у него имелись.

— Я рад, что ты так быстро сумел добиться того, чего желал, друг мой, — негромко прошелестел он. — Фортуна, как известно, тоже женщина, и, как и остальные, обожает тебя. Ты незауряден и смел, оттого и идешь необычным путем, — его слова звучали благодушно, таким же было и выражение лица, но мне показалось, что в глазах проскользнул оттенок зависти.
– Большинство вампиров начинают с самых низов, со дна, можно сказать, лишь с годами обретая возможность жить нормальной жизнью. Ты же с места в карьер замахнулся на самый верх, и не без успеха. Это весьма похвально, и, вероятно, даже закономерно для такого, как ты.

Несмотря на похвалу, его слова меня слегка задели. „Для такого, как ты“ прозвучало почти осуждающе, поэтому я не мог их проигнорировать:

— Что же мешает другим реализовывать себя, друг мой? — я намеренно позволил себе долю ехидства. — Вампирские способности как нельзя лучше способствуют выполнению великих целей, на мой взгляд.

Оливер вновь ухмыльнулся в своей весьма неприятной манере.

— Ты прав лишь наполовину. В человеческом мире важно, в какой семье и каком месте ты родился. Если твои предки рыбаки или слуги, то возможность стать президентом республики у тебя, конечно, есть, но придется постараться и немало. А вот родись ты в золотой люльке - и все, можешь больше особо не напрягаться, будущее твое практически обеспечено. С вампирами дело обстоит сложнее. Кем бы ты ни был до обращения: хоть принцем, хоть клошаром, тобой отныне правит жажда крови. Положение в привычном обществе теперь значения не имеет, деньги в принципе обесцениваются. Лишь кровь занимает все твои мысли и желание выжить любой ценой, по крайней мере, на начальном этапе. Вампирам-новичкам вновь приходиться завоевывать свое место, теперь уже под луной и совсем в другом мире, с другими правилами. Кому-то помогают катакомбы, кто-то пытается сам, некоторых опекают создатели, но для любого это сложный период. Ты каким-то невероятным образом этого этапа избежал, для меня, признаться, это загадка и повод для уважения. Остальным, поверь, приходится намного труднее.

Я, в общем-то, верил, и не таким уж безоблачным было мое обращение и привыкание к новой ипостаси. И мне совсем не нравилось, что Оливер говорил будто бы свысока. Что-то вроде этого поучительно высказывают ветераны молодым солдатам: „Не нюхнул пороху — не боец“.

В свое время создатель познакомил меня лишь с основами, необходимыми для выживания. Очевидно, он полагал, что дальше я и сам вполне смогу освоиться в этом мире, может, разглядел во мне потенциал, а, может, ему просто было все равно. Так я и сделал: приложил максимум усилий, освоился, и мне казалось, что я неплохо справлялся. Но сейчас в словах Оливера мне послышался некий вызов, презрительная нотка, которую я раньше в нем не замечал. Вероятно, зависть всколыхнула в нем низменные чувства, но в чем-то он все же прав.

Решив стоять на ногах прочно и самостоятельно, я не имел права упускать из своего внимания ни одной мелочи. Следовательно, я просто обязан изучить вампирскую жизнь Парижа от альфы до омеги, чтобы стать сведущим во всех ее тонкостях и не чувствовать себя зеленым новичком, как тогда, когда оборотень понял, что я даже не слышал о Совете, или как сейчас, когда Оливер снова намекает, что я так и не стал „настоящим вампиром“, не побывав в их пресловутых катакомбах.

Мне очень не нравилось чувствовать свою уязвимость, когда кому-то вот так удается застать меня врасплох, поэтому я заявил приятелю:

— Я не разделяю твоего мнения, что каждый вампир обязан через это пройти, я, как видишь, действительно прекрасно устроился и не считаю это своим недостатком. Но меня гложет неизлечимое любопытство. Думаю, пора и мне познакомиться с вашим дном, что бы ты там не имел в виду, хотя бы для самообразования.

Мне казалось, что Оливер должен начать меня отговаривать, сказать, что это блажь и глупость, что ничего интересного я для себя там не найду, но он смотрел на меня спокойно и, наконец, произнес:

— Ну, что же, не мне тебя учить, на что тратить свое время. Дабы еще раз оказать тебе услугу и избавить от некоторых проблем, могу лично представить одному своему знакомому, но далее покину. Для меня в катакомбах не осталось ничего привлекательного, чтобы задерживаться там дольше необходимого. Ты же можешь остаться и наслаждаться. Справился с Советом, наверняка справишься и там.

Я, конечно, не представлял, чем приятель хотел меня напугать или поразить, но уловил скрытую подначку в его словах и, более того, сомнение в моих силах. Теперь я уже не мог не принять вызов, к тому же, сам давно хотел посмотреть, что это за место такое особое, чем оно так славно и значительно.

Разумеется, как и каждый парижанин, я был немало наслышан о катакомбах. Наверное, всем детям в нашем городе родители внушали, чтобы они и близко не смели подходить к тем местам в Париже и его ближайшем пригороде, где находились известные спуски в легендарные древние лабиринты под городом, пугая отпрысков разными ужасами. Да и в гимназии о категорических запретах городских властей на подобные экскурсии напоминали неоднократно.

В памяти всплывали и романы Виктора Гюго, и школьные уроки истории, и рассказы отца. Как я знал, известняк и гипс начали добывать на берегах парижской Сены еще во времена античности, а к двенадцатому веку разработки подземных ресурсов составляли одно из важнейших направлений экономики Франции.