Чтение онлайн

Большие дома, большие люди, занятые своими делами и не обращающие внимания на мелюзгу. Но для меня мир стал расширяться довольно рано. Когда мне было семь лет страны, в которой я родился, окончательно не стало. Я видел ее осколки, похожие на крупные льдины, плывущие по темной Неве по весне.

В тот год я получил целый много новых возможностей. Я был предоставлен сам себе. Гулял там, где хотел. Занимался тем, чем хотел заниматься. Я стал маленьким оборванным мальчиком, затерянным на серых и темных улицах города. Но я был не одинок. Среди старых облупившихся и закопченных домов то время бродило много потерянных взрослых и детей.

На башенке дома, стоявшего через дорогу от Василеостровской, кто-то налепил огромное фото девушки в белом одеянии, державшей в руках египетские символы власти – посох и анкх. Это была секта Марии-девы-Христос, новое религиозное течение. Мария безучастно взирала на пьянки и драки, толпы беспризорников и безработных, горящие ларьки и самоорганизованные барахолки простирающиеся под ее ногами.

У метро сладко пахло пышками. Неподалеку работала будка с пивом, к которой всегда стояла очередь. Прямо в фойе метро работали игровые автоматы для спускания денег, люди повсеместно пили и были пьяны. Тут же торговали моментальными лотереями. А неподалеку, в ларьке, можно было купить серьезные детские вещи, вроде жвачек с наклейками или шоколадок.

И все это на фоне каменных особняков и дворцов, лепнины и роскоши. С тех пор город сильно изменился. Он приукрасился, приободрился. Стал одним из самых посещаемых городов мира. С улиц убрали беспризорников, бездомных, жуликов и сумасшедших. Отремонтировали и отмыли грязные фасады домов, а где не смогли отмыть, там закрыли их полотнами, изображающими красивые фасады.

Но внутри, за этими полотнами, остался гнилой скелет. И легкий аромат тления все еще пронизывает город. Питер может быть ярким, зеленым и солнечным, но лишь иногда и по чуть-чуть. В остальное время здесь царят темнота и холод. Я не люблю Питер, да и он меня, кажется, тоже.

– Тогда зачем ты туда едешь?

– По личному делу. Я еду к матери, которая, кажется, сошла с ума.

– Почему ты так решил?

– Это очень долгая история, сейчас я не готов о ней говорить.

– Тебе и не придется, – сказал невесть откуда взявшийся бородатый провожатый, – Я обо всем договорился, пойдем.

– С кем договорился? – не понял Никита.

– Пойдем, сейчас сам все увидишь.

– Вот он! – сказал белобородый провожатый.

Носом в песчаную полосу врезалась алюминиевая лодка с закрытой носовой частью и стеклянным козырьком. Нечто среднее между полноценным катером и моторной лодкой, около пяти метров в длину. На корме был закреплен навесной мотор, поднятый из воды, возле которого в лодке стояла высокая худая фигура в камуфляжном костюме, с капюшоном накинутым на голову.

– Это они? – спросил хозяин лодки, когда компания подошла поближе, – Стоило дергать меня из-за таких пустяков.

– Ты отвечаешь за переправу, с тебя и спрос, – ответил провожатый.

– Он ведь сказал вам, что бесплатно я не перевожу? – обратился хозяин катера к Никите и Наташе.

– Нет, такого он не говорил, – ответила Наташа.

– Мне нужно что-нибудь получить за свои услуги, иначе нельзя.

– Но у меня ничего нет, – растеряно сказала Наташа.

Никита достал из кармана телефон и задумался. С одной стороны, здесь он был как будто бесполезен, а с другой в телефоне оставался дневник, терять который не хотелось. Однако выбора, кажется, не было. Да и копия дневника всегда была доступна на облаке. Если бы оно здесь еще работало, это облако.

– Я отдам это, – сказал Никита и поднял руку, подсветив экран смартфона.

– Игрушечка? Что ж, я люблю такие штуки, в них можно найти много интересного.

– Да не все ли мне равно, – ответил Никита, – Но есть условие. Я отдам телефон когда мы прибудем на место.

– Хорошо, садитесь, – владелец катера занялся мотором.

– Пойдем, – сказал Никита, обращаясь к Наташе, – я помогу тебе забраться.

Они подошли к узкому носу лодки и Никита подсадил девушку. Подождал, пока она заберется внутрь и усядется поудобнее, а затем забрался сам. Последним в катер забирался бородач. Он уперся руками в нос и вытолкнул судно на более глубокое место. Затем подпрыгнул и ловко заскочил на катер. Правда, ноги себе все-таки замочил. Но похоже, предпочитал не обращать на это внимания.

– Поплыли? – сказал он.

– Плавает говно, а суда хотят, – отозвался рулевой.

Мотор опустился в воду и заработал реверсом, отводя лодку от берега.

«И все же, это не совсем Финский залив», подумал Никита, – «На Финском заливе прежде, чем плыть на катере, пришлось бы пройти ногами два километра по мелководью. Хотя кто его знает».

– Никита? – Наташин голос было плохо слышно из-за шума мотора, – Почитай мне еще что-нибудь из своего дневника, ты ведь его скоро отдашь.

Никита пододвинулся ближе к девушке и наклонился над ее ухом.

– Хорошо, – сказал он, – только я сяду ближе, чтобы не пришлось перекрикивать мотор.

Не сказать, чтобы мотор был очень уж громким, однако его тарахтение мешало нормально общаться даже на расстоянии вытянутой руки. Бородач и Лодочник обосновались на корме и были увлечены своим разговором, который здесь, на носу, было почти не слышно.

Лодка разрезала свинцовую гладь воды. Рассвета по прежнему не было. Они отошли уже довольно далеко от берега и сейчас повсюду, до горизонта, расстилалась одинаковая картина – черная вода с металлическим отливом и ночное небо, светящееся как будто изнутри и заливающее все вокруг равномерным сумеречным светом.

Раньше Никита не мог представить себе, что в темноте бывает так светло. Свет как будто исходил от всех предметов. И даже пол у них под ногами, казалось, не поглощал свет, а излучал или отражал его. Вот только сам этот свет был больше похож на сумрак. Никита достал смартфон и проверил уровень заряда. Все те же 84%. Связи нет. Он открыл архив записей дневника и начал читать первую попавшуюся.

***

Понедельник, 24 декабря 2012

Итоги года, часть первая.

Начну в обратном порядке, так будет легче вспоминать. С начала декабря я не работаю практически ни в каком виде. Готовлюсь к новому году. То есть как готовлюсь – просто отдыхаю, честно говоря. Мне нравится ничего не делать.

В ноябре упал на работе и повредил запястье. Решил, что работы в этом году с меня хватит. В октябре произошло несколько событий. Я полностью отказался от алкоголя с первого октября. Купил новый фотоаппарат, съездил в Москву, повидал Лиса. В Москве попал под ледяной дождь, он был тридцатого октября.

Был еще цирк с конями, который мне устроила бывшая. Она упорно подмазывалась ко мне несколько дней. Я уж думал, что еще немного и по старому заживем. Я же переживал, когда она от меня ушла полтора года назад. Даже йогой занялся – так припекло. Правда недолго занимался, но факт остается фактом. И на пол-головы я отшибленный с тех пор, малость сумасшедший. Все потому, что травма душевная приключилась, а сил уже не было, чтобы с этой травмой хоть как-то справляться. Так что я предпочел сойти с ума, это проще.

Конечно, я все простил когда она предложила встретиться снова, что за пафосный бред, про гордость и прочую чушь? Если любишь – все можешь простить. Но ей было мало один раз меня бросить, она бросила еще разок.

Сначала встретилась, погуляли по Ораниенбауму, она мне надежду дала, что снова начнем встречаться. А вечером началось. Позвонила, вся в слезах: «поговори с моим парнем». Парень, кстати, лет на тридцать ее старше. Я в тот момент решил, что сейчас решается все основательно, с парнем только разберусь и она ко мне обратно переедет. Но оказалось куда интереснее. Она хотела, чтобы я ее новому парню ее порекомендовал и рассказал, как мы с ней жили и как нам было хорошо. А то он ее называет сумасшедшей и хочет показать знакомому психиатру.