Чтение онлайн

Раздумывая так, Коробков приказал расчищать от снега площадку под землянку (чтобы не стояли на месте), а сам пошел осмотреть видневшийся неподалеку овраг. Овраг с наветренной стороны был занесен снегом на уровне бровки почти до половины, образуя отвесную стенку. Коробков убедился, что снег достаточно уплотнен, не проваливается. Вернулся, забрал людей и повел к оврагу.

– Вот здесь будем копать себе жилье.

Солдаты поняли его с полуслова, и с удвоенной энергией начали копать себе жилье. Выкопав горизонтальную нору, начинали углублять и расширять жилье, хотя бы для четырех человек. Часа через два в снегу были выкопаны несколько таких жилищ, в которых разместился весь взвод по два-четыре человека. Остальные взводы, кто трезво оценил жилища топовзвода, последовали их примеру и стали соседями по оврагу. Более консервативно настроенные упорно продолжали всю ночь долбить мерзлую землю и строить землянки. Отдохнув в своем «чуме» часа два, Коробков получил приказание выдвинуться вперед, выбрать место и устроить наблюдательный пункт, а днем вести наблюдение. Коробков взял с собой двух разведчиков и двух телефонистов с катушками. Причем предупредил солдат, что они будут лишены возможности погреться, весь день придется сидеть на снегу, поэтому надо, чтобы взяли, у кого есть, одеяло или лишние фуфайки.

Выбрав место удачное, насколько позволяла ночная видимость, приступили к постройке снежной стенки. Снежная стенка, сливаясь с общим белым фоном, укрывала от глаз противника. Но сидеть за снежной стенкой без движения оказалось почти невозможно. На плечах одеяла, однако ноги в сапогах онемели, пальцы ног и рук отказывались повиноваться. Пришлось опять изобретать: одеяла резали вдоль на две части, получались две громадные портянки. Этими портянками обматывали ноги поверх сапог, закрепляя портянки телефонным проводом, и ноги согревались. С наступлением темноты сменились, сняли свои портянки и побежали отдыхать.

В снежном городке бойцы устроились с комфортом, даже подогрели сменившимся суп на спиртовой горелке. Коробков выпил свои пятьдесят граммов спирта, поел супа, завернул ноги все в те же портянки из одеял и даже поспал. А вот те, кто пренебрег «волчьими норами», продолжали копать землянки, изнуряя себя и подчиненных. Свое строительство им так и не удалось довести до конца: через три дня произошла смена боевых порядков. Эти смены выматывали силы: всю зиму полк менял боевые порядки. Только к весне оборона стабилизировалась. Штаб полка располагался в селе, штабная батарея – в двух километрах от села, в балке. Жили в хорошо оборудованных землянках, а оборудованный НП полка находился в трех километрах от штабной батареи, на кургане. Там теперь бессменно находился командир топовзвода Коробков.

14 февраля 1942 года произошли первые фронтовые присвоения званий: Коробкову присвоено звание младшего лейтенанта, Пригарину – младшего политрука. ПНШ-2 Желнин стал старшим лейтенантом. Малютина и Попова направили на курсы младших лейтенантов.

Вскоре была намечена какая-то операция – то ли удар по противнику, то ли крупная разведка боем. Командир полка вызвал младшего лейтенанта Коробкова к себе на квартиру. Коробков верхом на коне отправился в село. В квартире у полковника был также командир дивизии. Начал разговор командир полка:

– К шести ноль-ноль завтра на хорошо известной вам высоте плюс два должен быть выстроен НП для командира дивизии и для меня. Все работы будут выполнены дивизионными саперами, вам же приказываю доставить туда к полуночи нужное количество леса.

– Откуда доставить?

– А это уж ваше дело: откуда хотите!

Коробков опешил: село степное, в окрестностях нет ни единого деревца, а тут надо добыть за несколько часов не одну подводу леса…

– Езжайте в батарею, засветло приготовьте подводы, а с наступлением темноты повезете.

Полковник сказал «повезете» так, будто лес надо только погрузить.

– Я приказал командиру батареи выделить в ваше распоряжение сколько потребуется красноармейцев.

– Только, младший лейтенант, имейте в виду: за доставку леса вы отвечаете головой, – заговорил доселе молчавший командир дивизии.

– Да нет, до этого не дойдет: он лес привезет, в этом сомнения нет. Идите! – завершил напутствие полковник Сивак.

«Где же добывать этот лес? – думал Коробков, садясь в седло. – Надо проехать по селу, не лежит ли где готовый лес».

Село было с единственной улицей, всего дворов 15– 20. Коробков проехал туда и обратно, заглядывая в каждый двор. Готового леса нигде не было, но внимание его привлекла строящаяся в одном дворе конюшня или коровник. У коровника возведены были стропила, и в таком состоянии его, видимо, и застала война. «Накатник подходящий», – подумал Коробков и крупной рысью пустил лошадь, направляясь в батарею.

Поздно ночью ко двору подъехали три подводы и подошло более взвода красноармейцев. Коробков приказал им:

– Шесть человек наверх, разбирайте стропила, снимайте перекрытия, разбирайте стены! Остальным принимать лес, грузить на подводу. Работайте молча, без лишнего стука. Приступайте!

В самый разгар работы из хаты вышел хозяин. Он первое время стоял, очевидно не понимая, в чем дело, потом подошел к стоявшему среди двора Коробкову, остановился рядом. Коробков отдавал распоряжения, не обращая внимания на хозяина, а сам думал, почему тот молчит, не протестует и ни о чем не спрашивает. Посмотрел на хозяина – нет, он не боялся раскрыть рот, его молчание лишь говорило: «Значит, так надо, ну что же, лишь бы пошло на пользу». На пользу лес не пошел. Коробков отвез саперам лес и возвратился в батарею, взял телефонную трубку и спросил дежурившего сержанта о командире полка:

– Цикин, это я, Коробков. Второй отдыхает?

– Нет, работает. Передаю трубку.

– Товарищ второй, докладывает Коробков: все сделано, доставил по назначению.

– Сколько?

– Три пароконные подводы.

– Мальчики потеют?

– Еще как, я подоспел как раз вовремя.

– Спасибо. Я знал, что вы все сделаете, и не ошибся. Отдыхайте.

Но утром, часов в пять, когда наблюдательный пункт был почти готов, саперы получили распоряжение прекратить работу.

9 мая, как всегда, Коробков находился на НП полка. Рано утром противник начал артиллерийскую подготовку по селу, где располагались основные силы дивизии. И сейчас же командир полка запросил обстановку.

– Противник повел сильный артиллерийский огонь по селу. Кроме того, со стороны противника слышны странные звуки, похожие на звуки стартера, как будто заводят автомашины, только звуки более мощные!

Немцы вели огонь из реактивных минометов, выстрелы которых Коробков слышал впервые.

– А перед вами?

– Перед нами спокойно.

– Там, впереди, видать, есть ползунки?

– Нет, впереди нет признаков чьего-либо присутствия, за исключением нескольких человек, которые прошли мимо нас с переднего края.

Полковник приказал вести самое внимательное наблюдение.

– Товарищ младший лейтенант, наша пехота отходит! – доложил разведчик, дежуривший у стереотрубы.

Коробков вышел из землянки, где только что закончил разговор с полковником, посмотрел в трубу, – он ясно различил в утреннем рассвете метрах в трехстах немецких солдат численностью до полуроты. Они шли цепочкой, спокойно, как на охоте, выискивая куропаток. Коробков вернулся в землянку, схватил винтовку.

– Хлопцы, в ружье!