Дорогая Джозефина
Шрифт:
С тех пор как Лорелай приехала в Кадвалладер, я старался держать свою мастерскую и хобби в секрете, ведь она знает толк в изобразительном искусстве, получив первые уроки еще в детстве в Бате и продолжив обучение живописи у разных мастеров во время пребывания за границей. Я хотел избежать ее критики.
После короткого разговора о композиции Лорелай ушла и вскоре вернулась со своими принадлежностями. Она уселась на табурет рядом со мной, а затем начала работу над своим шедевром – картиной с изображением болот. Мы продолжали отдыхать и разговаривать, пока Артур не позвал нас на пикник.
Разговор с Лорелай был более личным, чем мое недавнее общение с Артуром. Она поинтересовалась, кому я пишу, поскольку неоднократно заставала меня за стопками бумаги. Она также упомянула своего поклонника, который преподает в Королевской академии искусств, – мистера Фрэнсиса О’Коннора. Вы знаете о нем? По словам Лорелай, у него большие связи.
Я, пожалуй, закончу свои бредни. Бал состоится через несколько дней, а я еще не заказал достаточное количество провизии. Мой повар грозится подать ветчину и пирожки, если я не уточню меню к вечеру. Представляю, как отреагировал бы Артур, увидев такие блюда.
Приезжайте к нам, Джозефина, как только получите эти письма. Ваше присутствие, несомненно, улучшит настроение всех и вернет Кадвалладеру дух настоящего дома.
Джози: Элиас написал портрет Джозефины, даже упомянул ее царственные брови. Каковы мои шансы найти картину?
Вера: Вечно ты что-нибудь ищешь. Смотри, чтобы не получилось, как с волосами, когда ты красишь их в розовый цвет, а потом замечаешь, как много людей имеют розовые волосы. Шок!
Джози: Для справки: у его возлюбленной были темные волосы.
Норман: Вставай, Джози, дорогая! Хочешь поехать со мной в город?
Джози: Во сколько? Я свободна весь день. Просто читаю и занимаюсь домашними делами.
Норман: Приходи ко мне в сарай около полудня. Мы сможем уехать после обеда.
Норман: Марта сварила суп. Она настаивает, чтобы ты поела с нами.
Джози: Хорошо! Мне что-нибудь принести?
Норман: Только себя любимую. Марта хочет, чтобы ты повела машину. Она говорит, что я слишком устал после утренней работы. Я сказал ей, что небольшой отдых поможет мне прийти в себя.
Джози: Конечно, я поведу! Вы отвечаете за маршрут. Хорошо?
Норман: Что ж, хорошо.
28 апреля 1821
Дорогая Джозефина!
Лорелай нашла мои письма сегодня, когда помогала миссис Данстейбл по хозяйству. Она загнала меня в угол в гостиной и размахивала бумагами, глупая ухмылка растягивала ее лицо. Она кричала: «Элиас Рох мечтает о девушке. Как чудесно!»
Простите меня за то, что я не спрятал их. Конечно, я планирую отправить письма по почте, как только узнаю Ваш адрес, а это значит, что в конце концов Вы получите целую пачку. Скорее всего, они приведут Вас в шок, ведь никто не ожидает получить кучу бредней от человека, с которым встречался всего один раз.
Артур вбежал в гостиную и выхватил письма у Лорелай. Он размахивал ими, пытаясь прочесть вслух. Я повалил его на пол. Лорелай смеялась сильнее, чем когда-либо, а потом избила меня подушкой. Необычный поворот событий. Я никогда бы не подумал, что Лорелай способна на драку.
Наша перепалка закончилась тем, что Артур сдался. Он умолял меня отправить их, и я пообещал, что отправлю, если он поможет найти ваш адрес. Что толку в словах, если они не получены? Более того, что я теряю, выражая желание познакомиться с вами, Джозефина?
Лорелай пришла ко мне в кабинет сегодня днем. Она извинилась за то, что предала мое доверие, и предложила помочь мне с написанием письма. Я отказался от ее предложения, но поинтересовался взглядами девушек на романтику и вообще их мыслями.
Женщины живут по другим правилам. По крайней мере, именно это я понял из объяснений Лорелай. Она сказала мне, что девушкам не нравятся мужчины, которые слишком быстро выражают свои намерения, но им также не нравятся мужчины, которые воздерживаются от выражения намерений. Они хотят, чтобы мужчины обращались к ним, но не слишком часто. Они хотят, чтобы мужчины писали им, но не слишком часто.
Они хотят многого, и все это кажется сложным. Простите меня, если я не соблюдаю правила. Мужчины действуют более просто. Например, когда мы с Артуром ссоримся, мы бьем друг друга и идем дальше. Прощаем и забываем. А если я хочу подружиться с джентльменом, я говорю о спорте и предлагаю ему выпить, и больше ничего не требуется.
С учетом сказанного я прошу Вас о милости. Я могу выражать намерения слишком рано и писать слишком часто. Я могу не подобрать нужных слов и не донести свои мысли точно. Однако Вы должны знать, что я отношусь к Вам с глубочайшим уважением.
Всегда Ваш,
P. S. Вчера вечером я начал писать роман. Сам текст довольно плохой, но мне нравится история. Вдохновением послужили реальные события. Возможно, я стану романистом, и мои книги будут стоять на полках рядом с книгами Шелли и Остин. Нужно к этому стремиться.
3 мая 1821
Дорогая Джозефина!
Хочу сообщить Вам, что очень волнуюсь по поводу сегодняшнего бала. Я не хочу выпрыгнуть из окна своего кабинета и не трачу часы на уединенные репетиции танцев. Однако один прихожанин утверждает, что ложь – это божественное преступление. Так что да, я действительно репетировал свои танцевальные па и подумывал о побеге из дома. Ни одну вечеринку нельзя считать состоявшейся без хотя бы одной попытки побега.
Этим утром Артур и Лорелай согласились поехать со мной в город. По словам миссис Данстейбл, мои посиделки до поздней ночи уменьшили запас свечей в поместье – точнее, их было сто штук. Нельзя устраивать бал в темноте, хотя мне бы хотелось совершить такой подвиг. Поэтому я решил отправиться в Аттеберри и докупить то, что я успел сжечь во время написания этих писем.
Я вывел из стойла Уиллоби, моего белого чистокровного скакуна, и оседлал его. Вам понравится конюшня Кадвалладера. Это одно из моих любимых мест в поместье. Если забраться на чердак и лечь там, где сено тоньше всего, можно смотреть на небо сквозь планки крыши.
Артур и Лорелай присоединились ко мне на лужайке перед домом. Они выглядели нарядно в своей одежде для верховой езды, в то время как на мне были бриджи и жилетка. В Итоне меня не учили правильно одеваться. Там я изучал философию и географию, но не моду. В школе нужно было носить форму, поэтому я привык каждый день надевать одно и то же. На самом деле я чувствую себя более комфортно, если на мне надето все что угодно, только не фрак.
Миссис Данстейбл бежала из поместья, мой редингот развевался в ее руках, как боевой флаг. Она подбежала к лошади и бросила в меня редингот, ее грудь вздымалась от бега.
Физическая активность никогда не была ее сильной стороной.
Я надел пальто, чтобы успокоить ее, потому что смотреть, как я скачу галопом через всю округу в неподобающей одежде, было бы для нее невыносимо.
Артур с усмешкой посмотрел на меня. Он сидел на своем породистом коне, сапоги упирались в стремена, высокая шляпа нахлобучена на голову. С самого детства он считал себя иконой стиля. Даже его форма в Итоне казалась более изысканной, чем моя. Ему всегда нравились фраки и вышитые носовые платки, сшитые на заказ из его щедрого пособия.