Дороги нашей жизни
Шрифт:
Не понимаю!
Как саму жизнь на планете
Под атомный молох бросают,
Не понимаю,
и наверно поэтому,
Не принимаю!
О воспитании
Родить ребенка нелегко,
А воспитать ещё труднее.
Да первым делом – молоко,
А дальше – кашка, по идее.
Потом пюре и сок, и злак,
Под видом хлеба, после – мясо,
Потом – вода, поход, рюкзак,
Лесные тропы вместе с классом.
Потом задачи про кролей,
И сочинение по книге,
Ещё – зима, пора соплей,
Соревнования в младшей лиге.
А между делом – и шитьё,
И штопка, и вязанье тоже,
Футбол, хоккей, житьё-бытьё,
И расспросить,
что сердце гложет.
Друзья, экзамен, выпускной,
И выбор собственной дороги,
И ожидание домой,
И полуночные тревоги.
Пожалуй, хватит, где же суть,
И где же тут про воспитание?
И где родительский тот путь,
Что для иных, как наказанье?
Задача эта нелегка,
Не то, что песню спеть -
Ведь нужно прыгнуть
в два прыжка,
Чтоб пропасть одолеть!
О счастье
Что может сделать женщину
счастливой,
И что же делает её красивой?
Конечно это же любовь мужчины.
Но делает несчастной просто так,
Конечно же малюсенький пустяк,
Безделица или какой косяк.
И этому, наверно, есть причины…
Что делает счастливым мужика -
Наличие любого пустяка,
Ну, например, удачная охота.
А что его к несчастью приведёт?
Та женщина, которую он ждёт,
Которая его же проведёт…
Есть от лукавого здесь что-то!
О чуши
“Когда мы были молодые
И чушь прекрасную несли.”
Но видно где-то обронили,
Она смогла и прорасти.
И в рост пошла и разрастаясь,
Пришла незванно в каждый дом,
И по мозгам прошлась, стараясь
Устроиться везде ладом.
И так, весь мир собой заполнив,
Решила, что её черёд,
Что будет править миром сонным,
И что живая мысль умрёт.
И мир затих, поддавшись страху,
От жизни спрятавшись в себе,
Надел прощальную рубаху
И покорился злой судьбе.
Но всё же проблески сознания
Смогли пробиться сквозь туман
Невежества, плодов незнания,
Раскрылся мировой обман.
Но ещё чушь жива-здорова,
И бродит, маскируя ложь,
Ей служит проданное слово
И множество унылых рож.
Об истории
Я думал, что история – наука,
Когда ещё учебники читал,
Но жизнь – такая, братцы, штука,
Не то, что некий писарь написал.
Да наша жизнь меняет наши взгляды,
Сигая с ног на голову порой,
И если даже мы тому не рады,
Раз сдали карты,
Что же делать – крой!
А карты оказались все краплёны,
Историки туза держали в рукаве,
И ереси давали свет зелёный,
Хотя другое что-то было в голове.
«Есть многое на свете, друг Горацио,
Что и не снилось нашим мудрецам.»
Да прав, оказывается, был Гамлет, братцы,
Но мы то с вами верим вещим снам.
Не снилось мудрецам, что математик
В историю науку принесёт,
Расставит всё по полкам, как прагматик,
И шарлатанам он предъявит счет.
И скажет мальчик, что король то голый,
И что история на самом деле миф,
И что пора убрать враньё из школы,
Лапшу с ушей на правду заменив!
Один день
Встал в 6:15,
Поел до восьми,
Потом в 8:20
Чтение СМИ.
Метро в 9:10,
Езда – полчаса,
У офиса в десять –
Трубил до конца.
К семи уже дома,
Под ужин – ТВ,
Все лица знакомы,
Ничто не в нове.
Звонки по знакомым,
Чтоб всё рассказать,
Кефир перед сном и
В одиннадцать – спать!
Одинокий волк
Он в стае держался особняком,
И был он и хитёр, и силён,
Удачлив в охоте; он рвал клыком
Флажки, если вдруг окружён.
Но в стае всегда найдутся «друзья»,
Кто хочет, чтоб ты упал,
Тебе улыбаются, зло затая,
А в спину бьют наповал.
Свои затравили, но выстоял он.
На поиск – совсем одному,
Судьбу он свою поставил на кон,
Не верит теперь никому.
И в беге своём, не сбиваясь на шаг,
Он мчится вперёд по судьбе,
Пусть в чём-то ошибся и что-то не так,
Но всё же он верен себе!
Одинокий лист
Осенний лист трепещет на ветру,
Уже один на дереве с утра.
Играет ветер с ним в свою игру,
Стараясь сдёрнуть, говорит: «Пора!»
А он вцепился дерзкий: «Не хочу!
Оставь меня, на дереве – мой дом!
Куда же я из дома полечу?
Ну сдуешь ты меня, а что потом?»
А ветер – он же мастер песни петь:
«Отправлю тебя в дальние края,
Другие страны сможешь посмотреть,
Там где-то ждут тебя твои друзья!»
И лист наивный клюнул на враньё,
Взлетел с порывом ветра высоко,
Где каркало на ветках вороньё,
И полетел вперёд как будто бы легко.