Чтение онлайн

На него внимательно и строго смотрела очень старая женщина с небольшой седой бородой. Рагнар несколько раз сильно сморгнул, чтобы отогнать видение, но добился только того, что рассмотрел лишь еще и огромную черную бородавку, красовавшуюся точнехонько между двух светло-синих молодых глаз, настолько большую, что казалось, будто у нее три глаза. Само лицо было сплошь пересечено глубокими морщинами, по шее стекающими женщине за воротник. Поперек горла проходил длинный выпуклый шрам. Длинный, прямой, как стрела, но резким крючком загибавшийся книзу нос дополнял облик видения, как втайне надеялся Ворон, не имея сил отвести взгляда от короткой, но густой бороды.

— Что, не валькирия? — удивленно спросила бабка, — точно не она? Ты ведь, дурак, поди, ожидал, что очухаешься в Валгалле, ага. Тут тебе и кабан бесконечный, и пиво-вино, и бабы косяками, а сам ты цельными днями сражаешься и охотишься. Как бы не так!

Пока поживешь с нами, милок! Но ты присмотрись — может, и я за валькирию сойду? Ась? Опять нет? Упрямый ты! — и тут бабка резко сдернула с Ворона шкуру и жадно впилась в его тело глазами. Рагнар уже давно перевалил за тот возраст, когда мужчина стесняется своего голого тела, если на него смотрит женщина, но бабка его настораживала, и он попробовал робко потянуть шкуру на себя.

— Лежать! — громко крикнула бабка нутряным басом и притопнула ногой. Ворон послушно притих, а бабка продолжала всматриваться. — Эх, кабы лет сто с плеч долой, а? — Бабка облизнула синюшные губы длиннющим языком, сокрушенно покачала головой и пристально уставилась в глаза Рагнара, словно ожидая, будто он скажет: «Да ладно, и такая сойдешь!»

— Игреливый ты какой! — вдруг сказала бабка укоризненно и, целомудренно отвернувшись, закутала Ворона шкурой. — Что ж ты блуд-то свой старой бабке показываешь? Ожил, что ли?

Рагнар окончательно запутался. Может, по голове ему досталось все же сильнее, чем казалось? Он озадаченно посмотрел на бабку, которая к тому моменту отошла к его ногам, сбросила с них шкуру и твердыми, сухими руками, напоминавшими рукояти весел драккара на ощупь, растирала ему ступни.

Бабка оставила его ноги в покое, подошла к очагу и зачерпнула из булькавшего на огне котелка ложку снадобья, с которой и подошла к его изголовью.

— Испей, вояка, — уже нежным, тонким голосом сказала бабка и подмигнула. — Дохлой кошечкой, правда, пахнет. Да и как не пахнуть, я ж туда чего только не натолкала! А чего натолкала, уже и не упомню, — и жестким, ровным голосом сказала: «Старая я стала!»

— Бабушка, а коли не помнишь, может, и пить-то не стоит? — впервые подал голос Рагнар.

— Ты, касатик, жри и пей, что дают, пока концы не отдал. А будешь слушаться, так и оклемаешься скоренько. Поджимает ведь времечко-то, так? — на сей раз бабка говорила нормальным старушечьим голосом. — Чего натолкала, все к месту. Смотри, коль не веришь! — Бабка вперила свои синие глаза в глаза Ворона и через миг пропала ее бородавка, исчезли морщины и шрам, волосы из грязно-седых стали светло-русыми, а грудь налилась и расперла платье. Еще миг — и все исчезло, и на Рагнара снова смотрела старая бородатая старуха. Сомнения Рагнара исчезли, и он смело втянул в рот содержимое ложки, которую бабка поднесла к его губам. От омерзительного, тухлого пополам с прелым вкуса, Рагнара чуть не вывернуло, но он сумел удержать пойло в себе.

— Дрянь, правда? — подмигнула бабка, — погоди, такой ли еще пакостью напою! Потрепали тебя, как кобеля на свадьбе. В голову пустую досталось, в плечо, в лопатку, уж я кожу там штопала-штопала! А еще по морде твоей глупой дали, тролли тебя задери, охальника! Рагнар уже перестал удивляться переменам настроения старой бабки — финки, как он уже понял по некоторым деталям ее костюма. Финки исстари славились могучей волшбой. Ему снова повезло.

— Сильно жмет-то? — как-то непонятно спросила бабка, заматывая его плечо и грудь свежей холстиной.

— Что, бабушка?

— Не повязка же, дурак! Время! — и, выскочив на середину пола, обернулась несколько раз вокруг себя, высоко подбрасывая ноги и размахивая руками.

«Видать, бабка великая ведунья. А что безумная — не велика беда» — успел подумать Рагнар, когда бабка подскочила к нему и сухими, твердыми пальцами стала мять ему мочки ушей, бормоча что-то себе под нос на разные голоса. Боль волнами прокатилась по израненным местам, Рагнар сжал зубы, боль становилась все сильнее, пот крупными каплями катился по его лицу и по всем телу, голова уже ничего не соображала, а финка все мяла и мяла ему уши, как вдруг боль исчезла. Совсем.

— Спать! — гаркнула бабка и вдруг прибавила ему на ухо: «Здесь он тебя не нагонит». И прежде, чем Рагнар успел вскинуться, он крепко и без снов заснул.

Не успел он проснуться, бабка была уже возле него с ложкой какой-то очередной гадости. Он покорно выпил. Молот Тора! Предыдущая гадость показалась бы медом по сравнению с новой! Он не успел выругаться, как снова боль ударила его с удесятеренной силой, еще, еще и еще, приступы шли один за одним, не усиливаясь и не ослабевая, подобно волнам на море во время слабого ветра. Это длилось и длилось, бабка громко взывала к кому-то на неизвестном ему языке, огонь трещал поленьями в очаге, Рагнар уже разуверился в нормальности старой ведьмы, как вдруг боль прошла. Целиком. Вся. Осталось легкое головокружение и слабость, здоровая, самая настоящая усталость, словно после славной битвы.

— Тебя бы, бабка, ко мне на драккар! — сказал Ворон, уверенный, что говорит приятное. Но бабка внезапно вскрикнула и, выронив из рук какой-то горшочек, закрыла лицо руками и кинулась из дома. Рагнар понял, что сказал что-то такое, что точно нельзя было говорить, но сделанного не воротишь. Он вытянулся на постели и стал смотреть в очаг. Дверь скрипнула и бабка снова возникла посреди комнаты. Ворон ожидал чего угодно, но бабка залихватски ему подмигнула и снова вернулась к очагу.

— Сколько дней я тут валялся? — спросил Рагнар. Раз бабка сделала вид, что все в порядке, нет нужды мотать из бабки душу новыми вопросами, не зная, куда ткнешь грубыми пальцами.

— Прилив принес твой драккар четыре дня назад, — спокойно сказала бабка, помешивая в котелке длинной ложкой.

— Я почти все помню, только не помню, как оказался на берегу.

— Брякнулся с борта, как мешок с луком и всех дел.

— Я что-то говорил? — это необходимо было уточнить.

— Да, ты спросил, далеко ли до Норангенфьорда и просил, чтобы кто-нибудь туда сходил, к Хрольфу, сказать, что ты изгадил какую-то порученную тебе работу.

— Огни Муспелля! — негромко взвыл ты, — кто-нибудь пошел?

— Старый Бю пошел. Точно перед тем, как ты очнулся. Не бойся, он одинок и у тебя не будет кровников.

Бабка соображала так быстро, словно сама знала все, что происходило с Рагнаром последний месяц. А ее упоминание о том, кто его не найдет… Неужели она говорила про…

— Когда я смогу встать? — спросил ты.

— Встать хоть сейчас. Правда, упадешь. Не спеши. Пока старый Бю доковыляет до Норангенфьорда, пока там сообразят, что делать, я поставлю тебя на ноги, Рагнар Ворон — сказала бабка и визгливо прибавила: «И пинка в зад дам, в напутствие, чтобы до самого дома не останавливался!» И, молодо соскочив с постели, где сидела, снова сдернула шкуру с Ворона и внимательно осмотрела его.