Чтение онлайн

Мурадян сражался на плацдарме с 3-м батальоном. Он был здесь и старшим политработником, помогая комбату и парторгу организовать стойкую оборону захваченного куска днепровского берега, и бойцом, дравшимся вместе со всеми. В общей сложности батальон в те дни отбил шестнадцать контратак гитлеровцев. Чувствуя поддержку старшего товарища, отважно бился с врагом парторг батальона гвардии лейтенант Николай Михайлович Кириллов. Родина высоко оценила подвиги вожака коммунистов, удостоив его звания Героя Советского Союза.

Ожесточение боев нарастало с приближением наших войск к Киеву. В канун решающих боев за столицу Советской Украины гвардии майор Мурадян зачитал бойцам обращение военного совета 1-го Украинского фронта:

— «Славные бойцы, сержанты и офицеры! Перед вами — древний Киев — столица Украины. Вы пришли сюда, на берег Днепра, через жаркие бои, под грохот орудий, сквозь пороховой дым. Вы прошли с боями сотни километров… Тяжел, но славен ваш путь. В этот час к нам обращены взоры всей страны, всего народа. Вас ждут советские люди на западном берегу великой реки, ждут ваши братья-украинцы. Поднимем же сегодня свои славные знамена на том берегу седого Днепра, над родным Киевом!»

И советские воины подняли Красное знамя над Киевом. Столица Советской Украины была освобождена 6 ноября 1943 года, в канун 26-й годовщины Великого Октября. По этому случаю состоялся митинг. В нем участвовали войска, которыми командовали генералы Москаленко, Ладыгин, Мартиросян. Здесь же вместе с советскими воинами праздновали победу и бойцы чехословацкой бригады полковника Людвига Свободы.

Гвардии майор Мурадян не был на этом митинге. 89-я гвардейская стрелковая дивизия, прикрывавшая фланги наступавших на Киев соединений, вела бои южнее города — на кировоградском направлении, гнала фашистов дальше на запад. Теперь все фронтовые дороги вели советских воинов на запад…

Фронтовые дороги сходятся, пересекают друг друга, вновь разбегаются, как стрелы на штабной карте. А на дорогах этих — судьбы людские, они тоже сталкиваются, проходят одна через другую. Часто такие встречи оставляют в сердце человека след, стереть который может разве только смерть. А смерть смотрела в глаза Мурадяну, Дронову и Бобаджанову едва ли не каждый фронтовой день. Смотрела, да не одолела.

Вот уже отшумели вешние воды 1944-го. Юрий Дронов после зимней контузии окреп, еще больше закалился в боях. Командир пулеметного взвода прикрепил на свои офицерские погоны еще по одной звездочке. Мирзо Бобаджанов тоже получил повышение в звании — стал старшим сержантом.

В апреле пришел приказ: гвардии старшего сержанта Бобаджанова откомандировать в 294-й гвардейский стрелковый полк. Мирзо сдал должность, передал пулемет другому командиру расчета, явился к командиру взвода с докладом. Дронов и слушать не стал:

— Ладно уж… Честно скажу: жаль расставаться с тобой, Мирзо. Да ничего не попишешь, приказы, сам знаешь, не обсуждают, а выполняют.

Мирзо кивнул, он все понимал. Глаза его увлажнились, он отвел их в сторону и продолжал стоять молча. А Дронов, понимая состояние Бобаджанова, попытался утешить его:

— Не переживай очень-то. Будем же, считай, рядышком. Все-таки в одной дивизии остаемся.

— Да, в одной, — сказал наконец Бобаджанов. — Но не будет времени прийти к вам. А приходить бы надо, скучать буду по взводу, это уж точно. Вы, товарищ гвардии лейтенант, на всю жизнь останетесь моим командиром и учителем.

— Ну спасибо, Мирзо. Мне приятно слышать такие слова. А встречаться будем. Не здесь, так после войны свидимся. Обязательно встретимся!

Мирзо ушел в полк. Стал он помощником командира пулеметного взвода и комсоргом 8-й роты. Встретили его так, как будто давно ждали. Командир батальона гвардии майор Федоров сразу внес ясность:

— Мне о вас майор Ольшевский говорил. Хвалил, поэтому мы выпросили вас у комдива.

Парторгом батальона был казах Тананбай Турлигалиев. Он быстро нашел с Мирзо общий язык. Говорили о ротных делах, о работе с молодыми бойцами, о комсомольских поручениях, о подготовке лучших воинов, членов ВЛКСМ в партию.

— Тебе тоже советую подумать о вступлении в партию, — сказал Турлигалиев.

— Хорошо, подумаю. Только я у вас новенький и надо делом показать, чего ты стоишь.

Парторг согласился:

— Правильно рассуждаешь. Проверишь себя в боях. Но заявление пиши, с рекомендациями поможем.

8-й ротой командовал гвардии старший лейтенант Чередниченко — сибиряк могучего телосложения. Его редкостная богатырская фигура внушала уважение. С таким командиром надежнее себя чувствуешь. Разглядывая ротного, Мирзо думал: «Как же он помещается в траншее?» И тут же мелькнуло беспокойство: «Такая заметная мишень для врага…»

У Чередниченко было любимое выражение: «земляк-сибиряк». Так он обращался почти к каждому солдату. Не сделал исключения и для прибывшего старшего сержанта.

— Значит, так, земляк-сибиряк. Будешь командовать пулеметным расчетом, но людей и пулемета пока нет.

— Как нет? А воевать как?

Командир роты уточнил:

— Сейчас нет. После обеда все получишь, расчет будет укомплектован.

Мирзо не знал, что утром в полк прибыло пополнение и в штабе людей уже распределяют по батальонам. После обеда, как и говорил Чередниченко, в роту привели человек двадцать новичков. В основном это были украинцы из только что освобожденных районов. Скоро гвардии старший лейтенант вызвал Бобаджанова и, показывая на группу прибывших парней, сказал:

— Вот из этих хлопцев выбирай себе в расчет.

Мирзо стал внимательно разглядывать «хлопцев». Ротный построил их в одну шеренгу, так что всех было хорошо видно. Ребята молодые, примерно такого же возраста, как и сам Мирзо. Одеты кое-как: кто в фуфайке, кто в стареньком пальтишке. Шапки тоже старые, измочаленные. Да и что они могли надеть? Фашисты обирали их до нитки, хаты наизнанку выворачивали. Хорошо хоть сами уцелели…

Бобаджанов не спеша шел вдоль строя и, останавливаясь против приглянувшегося ему бойца (выбирал самых сильных, здоровых), коротко говорил:

— Три шага вперед.

Так он взял себе в расчет Хорунжего, Цыбулько и Ощана. Все они были из Кировоградской области, и каждый запоминался по-своему. Хорунжий был веснушчатый, в движениях медлительный. Ощан — что называется, красавец: нос, брови, распахнутые глаза и вообще все лицо — просто загляденье. Цыбулько отличался этакой бесшабашной веселостью, был он, видимо, из тех, кому и море нипочем и грязь кажется чистым песочком.

Мирзо распределил расчет по номерам, построил бойцов в таком же порядке и скомандовал: