Чтение онлайн

«Хватит! Хватит! Я добуду деньги, я их в конце концов добуду либо женюсь на ней; это решено, я не мерзавец, но на этот вечер, только на этот вечер, пусть они оставят меня в покое, я хочу все забыть; Марсель не забывает, сейчас она в своей комнате, лежит на кровати и вспоминает все, она меня видит, она вслушивается в гул своего тела, и что дальше? Я дам ей свое имя, если надо, всю мою жизнь, но эта ночь – моя». Он обернулся к Ивиш, устремился к ней, она ему улыбнулась, но он понял, что она его даже не видит. А в это время зал аплодировал. «Еще! – требовали зрители. – Еще!» Лола не обратила внимания на эти выкрики: в два часа ночи у нее было еще одно выступление, и она берегла себя. Лола дважды поклонилась и направилась к Ивиш. Головы повернулись к их столику. Матье и Борис встали.

– Здравствуйте, здравствуйте, моя маленькая Ивиш.

– Здравствуйте, Лола, – вяло отозвалась Ивиш.

Лола слегка дотронулась до подбородка Бориса.

– Здравствуй, стервец.

Ее спокойный и серьезный голос придавал слову «стервец» некоторое достоинство; казалось, Лола выбрала его нарочно среди неуклюжих и патетических слов своих песен.

– Здравствуйте, Лола, – поздоровался Матье.

– А! – сказала она. – Вы тоже здесь?

Они сели. Лола повернулась к Борису, она вела себя совершенно непринужденно.

– Кажется, Эллинор освистали?

– Да, вроде того.

– Она пришла поплакать в мою гримерную. Саррюньян в бешенстве, за последнюю неделю это уже в третий раз.

– Он ее не выгонит? – с беспокойством спросил Борис.

– Хотел: у нее ведь нет контракта. Я ему сказала: если она уйдет, уйду и я.

– Что он тебе ответил?

– Что она может остаться еще на неделю.

Лола пробежалась взглядом по залу и громко сказала:

– Сегодня вечером мерзкая публика.

– А по-моему, ничего, – возразил Борис. Соседка Ивиш, беззастенчиво пожиравшая Лолу глазами, вздрогнула. Матье захотелось рассмеяться; он считал Лолу очень симпатичной.

– У тебя нет навыка, – сказала Лола. – Я, как только вошла, сразу же увидела, что они только что выкинули злой фортель, все сидели мрачнее тучи. Знаешь, – добавила она, – если девчонка потеряет место, ей останется только идти на панель.

Ивиш вдруг подняла голову, у нее был потерянный вид.

– А мне на это плевать! – энергично сказала она. – Панель ей подходит больше, чем эстрада.

Она делала усилия держать голову прямо, а блеклые покрасневшие глаза открытыми. Вдруг она утратила уверенность и добавила примирительно и сконфуженно:

– Естественно, я понимаю, ей тоже нужно зарабатывать на жизнь.

Никто не ответил, и Матье страдал за нее: наверное, ей было трудно держать голову прямо. Лола невозмутимо посмотрела на Ивиш. Как будто думала: «Типичная девчонка из богатой семьи». Ивиш хихикнула.

– А мне танцевать не нужно, – пролепетала она шаловливо.

Тут ее смех прервался, и голова упала на грудь.

– Что это с ней?.. – спокойно спросил Борис. Лола с любопытством посмотрела на Ивиш. Через минуту она протянула маленькую пухлую ручку, схватила Ивиш за волосы и подняла ей голову. У Лолы был вид сестры милосердия.

– Что с нашим малышом? Мы много выпили?

Она отстраняла, как занавес, светлые волосы Ивиш, обнажая большую бледную щеку. Ивиш приоткрыла умирающие глаза, голова ее свалилась назад. «Сейчас ее стошнит», – равнодушно подумал Матье. Лола стала теребить Ивиш за волосы.

– Откройте глаза, ну же, откройте глаза! Посмотрите на меня!

Глаза Ивиш широко раскрылись, в них сверкала ненависть.

– Ну вот: я смотрю на вас, – произнесла она отчетливо ледяным голосом.

– Вот те на, – сказала Лола, – да вы не так уж и пьяны.

Она отпустила волосы Ивиш. Ивиш быстро подняла руки и сбила локоны на щеки. Было впечатление, будто она лепит маску, и действительно, треугольное лицо вновь появилось из-под ее пальцев, но губы и глаза казались изнуренными. Несколько минут она оставалась неподвижной, с пугающим видом сомнамбулы, в это время оркестр заиграл медленный фокстрот.

– Ты меня приглашаешь? – спросила Лола.

Борис встал, и они пошли танцевать. Матье проводил их взглядом, ему не хотелось говорить.

– Эта женщина меня осуждает, – мрачно сказала Ивиш.

– Лола?

– Нет, за соседним столиком. Она меня осуждает.

Матье не ответил. Ивиш продолжала:

– Мне так хотелось сегодня вечером повеселиться, и... на тебе! Ненавижу шампанское!

«Она должна и меня ненавидеть, потому что это я ее заставил пить шампанское». Он с удивлением увидел, как Ивиш достала из ведерка бутылку и наполнила свой бокал.

– Что вы делаете? – удивился он.

– По-моему, я недостаточно выпила. Надо дойти до определенного состояния, а потом становится хорошо.

Матье подумал, что следовало бы помешать ей пить, но так ничего и не предпринял. Ивиш поднесла бокал к губам и скривилась от отвращения.

– Как противно, – сказала она, поставив бокал.

Борис и Лола танцевали рядом с их столиком, они смеялись.

– Порядок, детка? – крикнула Лола.

– Теперь все в норме, – отозвалась, любезно улыбаясь, Ивиш.

Она снова взяла бокал с шампанским и залпом осушила его, не сводя глаз с Лолы. Лола ответила ей улыбкой, и пара, танцуя, удалилась. У Ивиш был зачарованный вид.

– Она прижимается к нему, – невнятно пробормотала она, – это... это смешно. У нее вид людоедки.

«Она ревнует, – сказал себе Матье. – Но кого из них?»

Ивиш была полупьяна, она улыбалась с видом одержимой, полностью занятая Борисом и Лолой, он же был для нее лишь помехой, в лучшем случае предлогом, чтобы поразмышлять вслух: ее улыбки, ее гримасы и все слова, которые она ему говорила, в сущности, предназначались ей самой. «Это должно быть для меня невыносимо, – подумал Матье, – а ведь, по правде говоря, нисколько меня не трогает».

– Потанцуем? – внезапно предложила Ивиш.

Матье вздрогнул.

– Но вы же не любите со мной танцевать.

– Сейчас это не имеет значения, – сказала Ивиш, – я пьяна.

Она, шатаясь, встала, тут же чуть не упала и схватилась за край стола. Матье обнял ее и увлек за собой, они вошли в паровую баню, толпа сомкнулась вокруг них, темная и пахучая. На мгновение Матье растерялся. Но сразу же сориентировался, он топтался на месте позади негра, он был один, с первых же тактов Ивиш испарилась, он ее больше не чувствовал.