Чтение онлайн

— Что с тобой, малышка? — спросил Пинетт.

Она не ответила. У нее было благопристойное взволнованное личико, длинный нос и маленький рот с немного оттопыренной нижней губой.

— Что случилось? Ну, что случилось? Скажи мне, что? Она молчала. В ста метрах от них, между солнцем и

полем шли четыре солдата, темные в золотой дымке. Один из них остановился и повернулся на восток, стертый светом, не черный, а скорее сиреневый на фоне багрового заката; он был с непокрытой головой. Шедший следом наткнулся на него, подтолкнул вперед, и их торсы поплыли над колосьями, как корабли; третий шел за ними, подняв руки, отставший четвертый хлестал колосья тросточкой.

— И тут они! — сказал Пинетт.

Он взял девушку за подбородок и посмотрел на нее: глаза ее были полны слез.

— Да ты никак разнюнилась?

Он старался говорить с ней по-военному грубо, но ему не хватало уверенности: с его детских губ слова слетали, пропитанные пошлостью.

— Они сами из глаз льются, — сказала она. Он привлек ее к себе.

— Ну, не надо плакать. Разве мы плачем? — смеясь, добавил он.

Она положила голову на плечо Пинетта, и он гладил ее по волосам, вид у него был горделивый.

— Немцы вас уведут, — сказала она.

— Еще чего!

— Они вас уведут… — плача, повторила она. Лицо Пинетта посуровело:

— Мне ничья жалость не нужна.

— Я не хочу, чтоб вас увели.

— Кто тебе сказал, что нас уведут? Ты просто увидишь, как дерутся французы: ты будешь в первых рядах зрителей.

Она подняла на него большие расширенные глаза; ей стало до того страшно, что она перестала плакать.

— Вам не нужно драться.

— Неужели?

— Вам не нужно драться, война закончилась. Он насмешливо посмотрел на нее:

— Да что ты говоришь!

Матье отвернулся, ему хотелось уйти.

— Мы только вчера познакомились… — продолжала девушка.

Ее нижняя губа дрожала, она склоняла вытянутое лицо, у нее был благородный, испуганный и печальный вид, как у лошади.

— …а завтра… — сказала она.

— Ну, до завтра еще… — возразил Пинетт.

— До завтра только одна ночь.

— Вот именно: ночь, — сказал он, подмигивая. — Есть время поразвлечься.

— Мне не хочется развлекаться.

— Тебе не хочется развлекаться? Это правда, что тебе не хочется развлекаться?

Она смотрела на него, не отвечая. Он спросил:

— Ты страдаешь?

Она продолжала смотреть на него, приоткрыв рот.

— Из-за меня? — спросил он.

Он наклонился к ней с немного суровой нежностью, но почти сразу же выпрямился, скривив губы, у него был злой вид.

— Ну-ну! — сказал он. — Не надо печалиться, куколка: придут другие. Одного потеряешь, десятерых найдешь.

— Другие мне не нужны.

— Ты передумаешь, когда их увидишь. Знаешь, они мировые парни. И хорошо сложенные! Плечи широченные, бедра узкие!

— О ком вы говорите?

— О фрицах, конечно!

— Это не люди.

— А кто они такие, по-твоему?

— Для меня они животные. Пинетт улыбнулся.

— Ты не права, — проговорил он степенно, сохраняя объективность. — Это красивые парни и хорошие солдаты. Французов они не стоят, но солдаты они что надо.

— Для меня они животные, — повторила она.

— Что ты заладила: «животные, животные», — сказал он ей, — тебе же потом неловко будет, когда изменишь мнение. Пойми, это победители. Выигрывает более сильный, с ним нельзя бороться, нужно к нему приспособиться, и ты сама этого захочешь. Пойди-ка спроси у парижанок! Поверь мне, они сейчас славно развлекаются! Они воюют, задрав ноги кверху. Девушка резко высвободилась.

— Вы мне противны!

— Какая муха тебя укусила, малышка? — спросил Пинетт.

— Я француженка! — гордо отчеканила девушка.

— Парижанки тоже француженки, но это им не мешает развлекаться.

— Оставьте меня! — сказала она. — Я хочу уйти. Пинетт побледнел и начал ухмыляться.

— Не сердитесь, — заговорил Матье. — Он просто хотел подтрунить над вами.

— Он все врет, — возмутилась она. — За кого он меня принимает?

— Не очень-то приятно быть побежденным, — мягко сказал Матье. — Нужно время, чтобы привыкнуть. Знаете, обычно он так мил, этот ягненок.

— Ха! — отозвался Пинетт. — Ха! Ха!

— Он ревнует, — объяснил Матье

— К ним? — смягчившись, спросила девушка.

— Конечно, он думает обо всех этих хлыщах, которые попытаются ухаживать за вами, пока он будет бить щебень.

— Или лежать в земле, — осклабился Пинетт.

— Я вам запрещаю погибать! — воскликнула она. Он улыбнулся.

— Ты говоришь, как женщина, — сказал он. — Как маленькая девочка, как совсем крошка, — добавил он, щекоча ее

— Злой, — вскрикивала она, извиваясь от шекотки — Злой! Злой!

— Не волнуйтесь из-за него, — раздраженно продолжал Матье. — Все произойдет очень просто, к тому же у нас нет боеприпасов.

Они одновременно повернулись к нему и бросили на него одинаковый ненавидящий и протрезвевший взгляд, словно он помешал им совокупляться. Матье сурово посмотрел на Пинетта; через некоторое время Пинетт опустил голову и недовольно вырвал пучок травы между своих коленей. По дороге фланировали солдаты, один нес ружье, он, балагуря, держал его, как свечку

— Что, слабо? — крикнул маленький брюнет, коренастый и кривоногий.

Солдат взял обеими руками ружье за ствол, покачал с минуту, точно клюшкой для гольфа, и сильно ударил прикладом по булыжнику, который отскочил шагов на двадцать. Пинетт смотрел на их забавы, нахмурив брови.

— Некоторые совсем распоясались, — заметил он. Матье не ответил. Девушка положила руку Пинетта себе на колени и потрогала ее.

— У вас обручальное кольцо, — сказала она.

— Ты что, раньше его не видела? — спросил он, немного сжимая руку.

— Видела. Вы женаты?

— Раз уж у меня обручальное кольцо.

— Понятно, — грустно сказала она.

— Смотри, что я сделаю со своим обручальным кольцом.

Он, гримасничая, потянул себя за палец, сорвал кольцо и зашвырнул его в пшеницу.

— Ой! — потрясенно охнула девушка.

Он взял со стола нож, у Ивиш шла кровь, он нанес себе сильный удар в ладонь, жесты, жесты, маленькие потравы, вот к чему шло дело, а я-то помышлял о свободе, он зевнул.

— Оно было золотое? — Да.

Она приподнялась и легко поцеловала его в губы. Матье выпрямился и сел.