Чтение онлайн

Весь остаток дня он не мог думать ни о чем другом, кроме того, что мог рассказать изможденный дорогой человек. Обе деревни с начала катастрофы жили в полной изоляции, абсолютно не зная ничего о том, что происходило по другую сторону огромных разломов. Судя по состоянию путника, ничего хорошего, но тем интереснее был его рассказ.

Мужчина смог заговорить только на третий день и то, с огромными перерывами. Его звали Наилем, он был из Уфы, в которую и собирался добраться пешком. Ему едва исполнилось двадцать семь, но из-за бороды казалось, что ему не меньше сорока. Он поехал на отдых к морю с девушкой, но она погибла во время землетрясения, утонув в воде. Наиль выбрался и даже смог пережит пекло. Оправившись от последствий катастрофы, он отправился в путь.

Вначале Наиль шел с компанией людей, но в какой-то момент они рассорились из-за еды и выгнали его. Вскоре после этого на него напали, но он отбился и стал проявлять больше осторожности, что очень замедлило скорость передвижения. С едой везло редко. В среднем он находил перекусить чего-нибудь раза два в неделю. От плохой воды развился устойчивый понос, отнимающий силы. Вскоре он ослаб настолько, что проходил в день не более одного километра. Поняв, что так он скоро погибнет, Наиль решился на отчаянный шаг, лег на дорогу и стал ждать тех, кто окажет ему помощь.

Повезло не сразу. Люди, бредущие по дороге, мало чем отличались от него самого, нуждались в помощи почти в той же мере. Обходили его, перешагивали, как бездушное препятствие, не обращая внимания. Он уже собрался умирать от бессилия и голода, но тут бог смилостивился, послал ему неравнодушных людей. Они шли двумя семьями и, несмотря на то, что у них были дети, поделились с ним чистой водой, покормили и дали с собой пару горстей сахара, которые он растянул на неделю. Вернувшаяся вера в людей позволила Наилю проявить больше смелости с незнакомцами. Ему снова несколько раз перепало что поесть, а позже он и сам нашел припасы и поделился с другими. А потом начался долгий период невезения.

Наиль свернул не на ту дорогу, где долгое время не повстречалось ни одного человека. Он даже обрадовался этому, проходя мимо вымерших деревень, в которых иногда удавалось найти что-нибудь съестное. А есть он научился что угодно, от крупы, пропитанной сплавившимся пластиком, до грязи в погребах на которой сохранились остатки всплывшего жира. Живот, конечно, протестовал, но силы идти все равно оставались. А потом он уперся в огромный обрыв и шел вдоль него дней десять. Точнее он сказать не мог, так как снова ослаб и с трудом осознавал реальность.

От воспоминаний о пережитом Наиль начинал плакать, поэтому еще щадили, не приставая с расспросами. Можайкинские пошли проверить по его следам, откуда он пришел. Подсознание Наиля провело его по тонкому перешейку между двумя разломами, что было удивительно. Но далее дождь смыл все следы, и понять, какой дорогой он добрался, не представлялось возможным. Жители обеих деревень хотели знать, стоило ли ждать с того направления гостей или нет.

— Ну, что Наилёк, пойдешь дальше в Уфу или нет? — Поинтересовался у него Игнат, когда тот настолько восстановился, что начал самостоятельно выходить из штольни на свежий воздух.

— Примете, останусь, а нет, куда деваться, пойду. — Ответил тот.

— Конечно, примем. Нам любые руки сейчас нужны. Работы непочатый край.

— Спасибо, значит, остаюсь.

В тот день, когда состоялся этот разговор, Матвей находился в штольне. Накануне он подвернул ногу на машдворе, где они разбирали ржавеющую технику. Игнат дал ему три дня на восстановление, определив на легкий труд. Он работал с внуком и другими детьми на очистке зерна от семян сорняков. Жители Екатеринославки пришли к мнению, что семена сорных растений стоит высеять так же, как и пшеницу, чтобы скорее восстановить хоть какое-то природное разнообразие.

— За прополку сорняков в ближайшие десять лет грозит смертная казнь. — Предупредил Игнат.

Помимо сорняков пытались проращивать вишневые косточки, яблочные, грушевые семечки, надеясь через несколько лет получить урожай фруктов. Никто этим никогда не занимался, и поэтому всхожесть оставляла желать лучшего. Но больше всего жителей деревни беспокоили посевы озимой пшеницы. Поле вот уже неделю оставалось черным. Игнат каждое утро ходит проверять, не вылезли ли ростки, и возвращался домой смурной, не увидев ни одного. Атаманша Вера Петровна, которой гарантировали часть урожая, уже приходила дважды, узнать, не взошла ли пшеница, нервируя главу еще больше.

Тимофей покряхтел и потянулся. Засиделся, согнувшись в одном положении, выбирая в слабоосвещенном помещении мелкие семена сорняков. Дремлющий рядом Тузик проснулся и с любопытством посмотрел мальчику в глаза, ждал, что тот соберется погулять или накормить его.

— Устал? — Заботливо поинтересовался Матвей Леонидович у внука.

— Спина устала и глаза. — Тимофей потер веки ладонями.

— И правда, ребята, чего мы сидим в темноте. На улице дождя нет, давайте перенесем наше рабочее место туда. — Предложил Матвей.

Дети с радостью согласились. Вынесли ведра с зерном наружу, постелили кусок ткани посередине и расселись вокруг нее. Тузик, решив, что это какая-то забава, начал носиться от одного ребенка к другому, провоцируя их поучаствовать в его игре.

Матвей размялся, поприседал, слушая хруст коленок. Он услышал и другие звуки и даже успел испугаться, решив, что с суставами совсем плохо. Однако это был Макарка, скачущий по улице. Геннадий гнал его галопом прямо к штольне. Дети вскочили, подумав, что случилась беда. Пастух резко осадил коня и спрыгнул на землю.

— Игнат здесь? — Спросил он.

— Нет. Кажется на машдворе. А что случилось? — Матвей тоже подумал, что произошла неприятность.

— Озимые взошли. Как один, одновременно.

— Фу, дьявол, напугал. Да ладно? — Не поверил Матвей.

— Иди, проверь. Есть, конечно, проплешины, но в целом взошло ровненько, как под гребёнку.

— Хорошая новость. — Обрадовался Матвей. — Надо скорее Игнату доложить, чтобы он Веру Петровну успокоил, пока она не начала от нас свои припасы прятать.

— Я пешком дойду до машдвора. Запалил коня. Дадите ему напиться? — Попросил Геннадий.

— Конечно, сейчас наберу и напою.

Геннадий посмотрел на ведра с зерном.

— Может и пшенички пару жменек найдется? — Решил снаглеть пастух.

— На такое я пойти не могу. Это семенной материал, каждое зерно на вес золота. — Не поддался Матвей.

— Блин, ну ладно, забегу на ток, нагребу откуда-нибудь. — Геннадий похлопал коня по ребристым бокам. — Ладно, пойду.

Макарке явно не хватало питания, потому он быстро уставал. Помимо пшеницы ему требовалась трава, сено или в худшем случае солома, чтобы набить огромный желудок. Взять их было неоткуда, природа погибла. Вся надежда была на следующее лето, но никто точно не знал, какими станут времена года, и стоит ли ждать положительных результатов, основываясь на прошлом опыте.