Una madre io l’ho avuta,viva ardentesempre via con la menteinetta a vivere.Sar`a stata poi lei?Mai le ho dormito in grembo.Era un uccelloche migravacon le ali tarpate.Cos`i io non ho misericordia di me stessa,e non ho niente che mi abbracci dentro.Мать была у менямолодая, живаяс неприкаянным сердцемне умевшая жить.Или это была не она?(я никогда не спала у нее на руках)Перелетная птица —крылья подрезали ейа она летала.И до сих порнет во мне жалости к себе – ничеговнутри, что бы меня обнимало.
«Lei vive sola?…»
“Lei vive sola?”S`i, nella casa di sempre,nella casa dei miei.“E sono morti entrambi?”Per l’anagrafe s`i —e lei non torna e non sapi`u chi eravamo noi.Dopo le notti insonninel letto vuotodorme senza memoriein capo al mondo.Ma `e di lui che ho paura.A volte scricchiolaqualcosa nella stanza,la stanza in fondo, la sua,che tengo chiusa,e io fisso la porta, e il gancio oscilla.«Вы живете одна?»Да, все там же, в родительском доме.«Умерли оба?»Свидетельство есть. —Она не приходит,не помнит уже, кем мы были —после бессонныхночейв постели пустойспит на краю Землибез воспоминаний.А его я боюсь.В дальней комнате, той,что была его и стоит закрытой,пол заскрипит —и я закрываю дверьи смотрю, как дергаетсящеколда.
«Lui era attore, ha detto?…»
“Lui era attore, ha detto?”Un tempo s`i. Poi scriveva soltanto.Le mattine d’inverno che alle dieciarrivava la posta,a volte c’era un plico di ritorno,raccomandato con lettera.La risposta `e breve,in mezzo al foglio,ala di carta ripiegata in quattro,e che venga dai vivicom’`e strano,e perch'e stamattina, dopo mesi?Io guardavo sospesa.Lui replicava la mattina stessa,la sua replica al nulla,due facciate,a mezzogiorno l’andava a spedire.Perch'e, diceva, mi fa bene reagire.«Говорите, он был актер?»Раньше. Пока не начал писать.Помню зимние утра:в десять обычно приходила почта,редко – конверт:возвратили рукопись.Ответ короткий, в середине листа.Крыло бумагисложено вчетверо.От живых – это странно:почему сегодняутром после столькихмесяцев тишины?Я смотрела молча.Этим же утром он садился писатьсвой ответ ничему.На двух сторонах.Днем ходил отправлять на почту.«Просто мне будет лучше,если отвечу».
«Casa non vera…»
Casa non vera,casa dell’abbandono,i letti disfatti fino a sera,nessuno che compra da mangiare.Lui sta nella sua stanza a sognarecon suo fratello Nietzsche,lei in quella accanto e cuce,e fantastica e parlada sola d’ingiustizie patite,e nessuno l’ascolta, sol l’invernocoi suoi fiori di ghiaccio. E il mondo umano?C’era una volta, in un paese lontano.E la speranza?`E la bambina.Poi ogni tanto un nonnullafa di loro due belve.Дом призрак, дом забвенья,постели не застеленывесь день,и за продуктами никто не ходит.Он в комнате своей —в своих раздумьяхс собратом Ницше,она в соседней, на машинке шьети бредит? – говорит сама с собойо бедах и обидах.Никто не слушает кроме зимыс цветами изо льда. А мир людей?Он был когда-то, но в другой стране.А что – надежда?Девочка она.Какой-нибудь пустяк – и вместо нихдвоих – два зверя диких.
«Allegro corso di Porta Nuova…»
Allegro corso di Porta Nuovaalle cinque di sera,su nel cielo le rondini d’aprilee all’ospedale `e l’ora dei parenti.Ogni sera io ci andavoebbra di me com’ero e in gran salute.Lui soffriva? Nonessun lamento,aveva Nietzsche sul comodino,sto rileggendo, dice, Umano troppo umano.Era un sogno quell’ora:finalmente lui che sta con gli altricome faceva un tempo, primadel suo tremendo vivere per me.Era caro ai vicini, si vedeva,gente benigna gente come tutti,le mogli sorridevano:figlia sua, cos`i giovane…l’unica, eh?E io che penso: lo tenessero qui,io sarei ogni sera qui al suo letto.I parenti alle sette se ne vanno,e a me come spiacevad’andare via al passaggio dei carrelli,nell’odore del cibo,coi pazienti che vociano in saletta da pranzocon la tv accesa. Come avrei volutorestare a cena e restare ogni nottecon lui con gli altri in quel luogo sicuro.Non `e andata cos`i.Lui non c’`e pi`u.Io sono sempre quella che alla morte non pensa.Веселый переулок у Порта Нуова.5 вечера,в небе апрельские ласточки,в больнице —час посещений.Я приходила сюда каждый вечер,упивалась собойи своим здоровьем.Страдал ли он? Нет.Ни единой жалобы.На тумбочке – Ницше.Перечитываю, говорил,Слишком человеческое.Тот час был как сон:наконец он с другими,как прежде, до этойжуткой жизни ради меня.Видно: соседи любят его – простыемилые люди.Жены их смотрят с улыбкой:Дочка. – Молоденькая совсем.Единственная?Я думаю: хоть быподержали ещё!Я буду с ним каждый вечер.В семь родственники уходят.Мне нравились эти тележки,пахнущие едой:из столовой слышныголоса пациентов,телевизор включен,как бы мне хотелосьостаться на ужин, остаться на ночьздесь, где он рядом с другими,в этом месте надежном.Не получилось.Нет его. —Я осталасьпрежней, той,что не думаето смерти.
«Solo unghia di fuoco all’orizzonte…»
Solo unghia di fuoco all’orizzontepoi d’un tratto`e uscito intero, un disco palpitanteun piatto d’oro chiama la terra alla sua festa grande,e poi arriva dentro la mia stanza,dal davanzale al letto al mio cuscinoe tutto `e d’oro.Giorno della mia vita:non `e questo che conta e questamia stranissima salutee la mia fede che per me non c’`e fine?Только чтоогненный ноготь на горизонтеи вот – диск огнязолотое блюдо —землю зовет на огромный пирв комнату входит ко мнеподоконник постель подушка —в золоте всё.Может только это и значит —этот день моей жизни,моё страннейшее выздоровленье,вера моя, что для меня бесконечна?
«Ad uno ad uno se ne sono andati…»
Ad uno ad uno se ne sono andatii padridi questa mia dissennata giovinezzache non potr`a aver fine, non potr`a,io non ce l’houn’altra et`a possibile.Se n’`e andato il tedescoche leggeva con me Schiller e Goethe,e che scriveva versi sui lill`a —credimi, bambina, la sho`a`e soltanto un inganno.O il nanetto, il dottore,l’inventore di un farmaco anticancro.O l’incazzoso S., il mangiapreti,che di sabato sera a casa suaci parlava degli angeli della chiesa ortodossa,dove frusciano ali e tutto `e luce.O G., o B., i pi`u amati,l’uno preda agli infarti ed infelice,l’altro votato al beree all’andare in gloria e cos`i sia.Fame di padri, fame senza fine.Non valevano quanto io credevo,erano degli umani come tanti,cari, bizzarri, vani, e la vecchiaiaaveva fatto pallidi gli sguardie svagati i discorsi. Ma che importa?Com’erano davvero cos’importa?Mai il vero mi ha interessato.