Чтение онлайн

– Как работают мышцы, кожа? Понимаете, кожа?..
– спрашивал профессор. Как вы добиваетесь скорости? Чувствуете ли завихрения?

Гарри отвечал, что плавать для него так же естественно, как для человека ходить. Ведь человек не чувствует сокращения мускулов, когда ходит.

– Нас интересует кожа, секрет ее приспособляемости к движению, вмешивался в разговор генерал Биддмен.
– Всю эту музыку мы затеяли, чтобы разгадать секрет быстрого плавания дельфина. Вы нам сообщаете меньше того, что мы уже знаем! Разделите каждое движение на составные, передайте нам элементы - анализ!..

У Гарри не получалось. Он неохотно поворачивал от одного эсминца к другому, чаще выныривал, чтобы вздохнуть, реже откликался на окрики.

– Бестолочь!
– сердился генерал, прикрывая рукой микрофон.
– Слушайте, - опять обращался к подопытному, - как вам удается преодолевать сопротивление среды? Не помогает ли вам вода - не толкает ли, смыкаясь за вами? Как получается ваша скорость?

Гарри перестал отвечать. Испытания закончились безрезультатно.

– Да-а...
– нервно кусал сигару генерал Биддмен.
– Или он, - генерал в разговоре с профессором намеренно избегал называть дельфина человеческим именем, - не сознает полученной им силы, или настолько глуп, что не хочет понять ее.

– Вас это злит?
– спрашивал Баттли.

В глубине души он был на стороне подопытного. Профессора интересовала физиологическая, даже философская, основа эксперимента. Но прежде, чем заняться энцефалограммами Гарри-дельфина, изучением его ощущений, директор института настоял провести опыты по программе генерала Биддмена. Определенные круги интересовались движением дельфина в воде - это дало бы возможности невиданно увеличить скорости подводных лодок!.. И еще в глубине души Баттли чувствовал свою вину перед подопытным. То, что Гарри-человек умер и остался дельфин, потрясло Баттли не меньше, чем Глена. Последствия этого трудно предвидеть и трудно назвать. Совесть Баттли встревожена. В пылу работы профессор отвлекался от этих мыслей, но ведь придет минута, когда со своей совестью останешься с глазу на глаз. У Гарри жена и ребенок, вспоминал Баттли слова своего молодого помощника. Глен прав. Но, помимо правоты, Глен молод и экспансивен. Он глубже переживает трагедию. Чем все это кончится?..

– Испытания надо продолжить, - настаивал генерал.

– А если Гарри не выдержит?

– Ваше дело, - не без иронии ответил Биддмен, - найти общий язык с владыкой моря...

Баттли не нашел что сказать.

– А еще, - фыркал генерал, - дельфинам приписывают чуть ли не человеческий интеллект...

Однако повторных испытаний не состоялось. Гарри отказался от опытов, потребовал возвращения в человеческий облик. Уговоры профессора, ссылки на контракт не помогали. Гарри настаивал на своем.

В окно лаборатории Глен видел, как шеф крупными шагами шел от вольера. "Ко мне..." - мелькнуло в его голове. Дверь открылась, Баттли вошел к Глену.

– Образумьте его, - попросил он.
– Докажите Гарри, что выход для него в беспрекословном повиновении. Поставьте перед совершившимся фактом. Вы его друг, вам это сделать легче, чем мне.

– Но, мистер Баттли...
– Глен в это утро не был настроен мирно, предложение шефа показалось ему бесстыдным, и он тут же решил воспользоваться советом профессора - оперировать только фактами.
– Гарри посчитает нас преступниками!

– Как вы сказали?
– Баттли посмотрел ассистенту в глаза.

– Преступниками!

– Глен... у вас рискованный выбор слов.

– Ну а если, - настаивал Глен.
– И ради чего? Чтобы экспериментом пользовались военные? Эти гонки с торпедами!..

– Не будьте наивны, Глен, - попытался успокоить его профессор.
– Нам подсунули эту программу. Поймите: вы и я находимся в услужении. Ради долларов, Глен. И Гарри погиб из-за денег. Чистой науки нет, Глен, запомните!

Впервые шеф заговорил о деньгах, и, как показалось Глену, он понял профессора: Баттли был так же ничтожен, как он, Глен Эмин, находится в тех же руках, что и Глен и все в институте. Пожалуй, Баттли не так презирает деньги, как ненавидит их, потому что делал за деньги и делает все, что от него потребуют. Это были путы, золотая цепь, которую ни разорвать, ни сбросить с себя. Профессор жалок в такой же мере, как Глен и как Гарри Пальман.

Но Глен не дал увлечь себя жалости. Главное в том - и это он хорошо видел, - что оба они преступники. Наука?
– говорит Баттли. Наука не должна идти по трупам людей! Гарри умер по их вине, Баттли и Глена. Они совершили преступление. Это уничтожало Глена, вышибало из-под него почву.

– Идите!
– настаивал Баттли.

Глен молча пошел к вольеру. В голове его было пусто. Что он скажет Гарри? Что может сказать?

– Старина...
– начал он фамильярно, склонившись к дельфину.

Маленькие круглые глазки животного немигающе глядели в его зрачки, плавники шевелились, поддерживая голову дельфина над поверхностью. Голос Глена осекся. Ему вдруг почудилось, что перед ним нет Гарри, нет давнего друга - ничего нет человеческого, и его "старина" нелепо, чудовищно перед дельфином.

– Гарри...
– попробовал он назвать дельфина человеческим именем. Но и это было плохо: дельфин разжал челюсти, унизанные сотней зубов.

Все же Глен пересилил себя.

– Гарри, - сказал он, - надо продолжать опыт.

– Нет, - передал Гарри отказ азбукой Морзе.

– Почему, Гарри?
– спросил Глен, чувствуя, что голос его выравнивается, но по-прежнему ощущая холод в душе: ничего человеческого не было в их разговоре.

– С меня довольно, - ответил Гарри.
– Больше я не хочу. Плавать вперегонки с торпедами - хватит...

– Но ведь не в этом главное.

– В этом!
– ожесточенно ответил Гарри.
– Не хочу больше. Верните мне мое тело.

– Гарри...
– Глен чувствовал, что ему трудно лгать.

– Я не все сказал, Глен, - перебил Гарри.
– Может, я согласился бы еще плавать, обгонять торпедные катера и делать все, что они там придумают. Но причина в другом, пойми меня, Глен. Я боюсь. Я в постоянном ужасе. Я исчезаю, Глен. Может быть, я не могу объяснить тебе, но я исчезаю, растворяюсь в дельфине - мое человеческое сознание гаснет. Вчера я укусил Лисси...

Лисси - один из пяти дельфинов, приручавшихся в океанариуме.

– Лисси мне ничего не сделал, - продолжал Гарри.
– Я не должен был кусать Лисси!.. Теперь я думаю над этим, и меня берет страх. Я становлюсь животным. Вот и сейчас не могу припомнить имя своей дочурки... Верните мне мое тело, Глен. Я погибаю!..

– Гарри...
– Ужас сковал Глена настолько, что он еле шевелил языком. У тебя нет тела, Гарри, оно погибло. Ассистенты плохо сделали швы... Глен чувствовал, что не надо говорить об ужасных подробностях, но уже не мог остановиться, его подхлестывал страх, передававшийся от чудовища, шевелившего плавниками и глядевшего на него парой пустых, точно дыры, глаз.
– Гангрена сделала остальное, Гарри, у тебя нет тела... Нет тела! повторил Глен, завороженный пустотой и ужасом глядевших на него глаз.