Чтение онлайн

Кузнецов тщательно собирал данные о группенфюрере СС Шене. Он был правой рукой Эриха Коха. Власть этого эсэсовца распространялась от Припяти до Буга. Николаю Ивановичу пока ничего конкретного о нем не удалось узнать. И после второй встречи с Вальтером Биндером также мало что прояснилось. Кузнецов и Ваня Белов на машине успели побывать в разных концах Луцка, однако все предположения о возможной встрече с палачом Шене не дали результатов. Он исчез прежде, чем его настигла карающая рука партизан. Больше не было смысла задерживаться в Луцке. Надо возвращаться в отряд. Мысль о возмездии над Кохом и Шене не покидала Кузнецова, он не терял надежды совершить его, если даже придется для этого проследовать не одну тысячу километров.

— Завтра возвращаемся, — сообщил Николай Иванович Белову. — Здесь нам делать больше нечего.

— А как же с Готлибом?

— Да, да, — оживился Кузнецов. — Пока есть свободное время, займемся им.

Проведенной разведкой установили, что Эрнст Готлиб состоит в чине капитана, является приближенным шефа гестапо Фишера. Обычно ровно в пять за ним в гестапо приезжала машина и отвозила в замок Любарта. Садист по натуре, Готлиб там упивался истязаниями заключенных. Ударить по голове и наблюдать, как человек падает в бессознательном состоянии, или бить по лицу каким-либо тяжелым предметом, резким ударом в живот сбить допрашиваемого с ног — не доставляло ему уже удовольствия. Куда с большим наслаждением он загонял иглы под ногти или щипцами вырывал их, пальцем ударял в глаз, после чего глаз вытекал, поджигал волосы на голове мученика… Своей изобретательностью в пытках он превзошел матерых палачей тюрьмы. Фашист Готлиб беспрерывно твердил, что все эти действия оправданы самим богом, так как господствующая арийская раса не должна проявлять малодушия к низшим неполноценным племенам. Их удел один — они должны быть убраны с дороги! А каким методом это сделать — не столь важно. Важно другое: убрать их необходимо как можно скорее.

Белову удалось установить — Готлиб выходит из замка в семь часов вечера. Его и решили взять во время возвращения из тюрьмы.

Тревожный зимний день растворился в сумерках, и от этого еще суровее стали на фоне белого покрова башни замка Любарта.

Как только от замка отъехал черный «опель-капитан», которого срочно отправил будто бы по распоряжению Готлиба офицер Зиберт, у ворот остановился зеленый «опель». За рулем сидел бравый солдат в немецкой форме. Ровно в семь у входа показался Готлиб. Он посмотрел по сторонам. Где же знакомая машина? Ваня Белов проворно открыл дверцу и вытянул в приветствии руку.

— Господин офицер, меня прислали за вами. Ваша машина неисправна.

Готлиб остановился. «Кто бы мог это сделать?..»

— Кто вас послал?

— Начальник отдела подполковник Краузе, господин капитан.

Готлиб подошел к машине, заглянул вовнутрь.

— Знаешь, куда везти?

— Знаю, господин офицер, в гестапо.

Только заревел мотор, к машине подошел светловолосый, рослый немецкий офицер.

— Едешь в город? — обратился он к шоферу и, получив утвердительный ответ, попросил подвезти его в центр.

— Если господин капитан разрешит, — кивнул шофер головой на Готлиба, сидевшего на заднем сидении.

— О, коллега… Хайль! — наигранно произнес Кузнецов. — Окажите честь! Капитан Пауль Зиберт! Спешу в гестапо, есть важные дела.

— Садитесь, капитан, нам по дороге, — сухо пригласил Готлиб.

Машина тронулась. Проскочив деревянный мост, Белов резко затормозил. Кузнецов в ту же секунду приставил пистолет к виску фашиста:

— Ни с места! Малейшее движение будет вам стоить жизни!

Белов ловко обезоружил фашиста, испустившего зловоние и затрясшегося, как в лихорадке. Ладонью Кузнецов зажал рот Готлиба, а потом загнали ему кляп и скрутили руки назад.

— Извините за неудобства, — иронически сказал Кузнецов. — Что поделаешь, такова наша служба.

Готлиб таращил глаза на Кузнецова и от волнения не мог сообразить, кто же рядом сидит: гестаповец или — о, не дай бог — красный агент? И словно почувствовав терзания пленника, перекрикивая шум мотора, Кузнецов внес ясность:

— Вы готовы ответить на вопросы, капитан?

В знак согласия Готлиб кивнул головой.

— Хорошо, отъедем в сторону, — предложил Кузнецов Белову.

Машина промчалась по окраинам Луцка и выбралась на шоссе Луцк — Киверцы. Все это время Кузнецов молчал. Отъехав семь-восемь километров, «опелъ» завернул на проселочную дорогу и углубился в лес. На маяк решили гестаповца не везти. Если он даст новые сведения о Шене, тогда они возвратятся в Луцк, а если нет, то сегодня же снимутся с маяком и пойдут в отряд.

Белов открыл дверцу, оглянулся. Вокруг тишина. Фашиста вывели. Он еле держался на ногах. Вынули кляп изо рта, и гестаповец глубоко вздохнул. Фуражка с эмблемой черепа криво сидела на взъерошенной голове, он весь дрожал и все же попытался храбриться:

— Зачем этот маскарад? Я и вы — офицеры немецкой армии, присягали фюреру! Кто вы? Почему мы в лесу? Я отвечу на все вопросы, но объясните, кто вы?!

— Вы просто не наблюдательны, — тихо говорил Кузнецов. — К счастью, я вам не пара — я советский партизан.

При этих словах видно было, как зашатался Готлиб. Кузнецов смотрел на него и думал: испытывает страх, а как же те, упрятанные в замке Любарта? И продолжил свои мысли вслух.

— Вы у многих отобрали жизни, причем, весьма изобретательно, а как жалко вы выглядите здесь!

— Я только солдат… Я выполнял волю фюрера!

— У нас мало времени, отвечайте по существу. Где сейчас генерал Шене?

— В Варшаве. Но это не точно…

— А точнее?

— Там…

— Когда должен возвратиться в Луцк?

— К сожалению, не успеет.

— Вы женаты?

— Нет. Но меня любит девушка.

— Трудно поверить! Разве может кто-нибудь полюбить такого изверга?!

Молчание.

— Гестапо получило приказ об эвакуации из Луцка?

— Да.

— Кто-нибудь уже распорядился о судьбе заключенных?

— Да, мы их… они будут…

— Расстреляны?

Молчание.

— Там же сотни, тысячи невинных юношей и девушек, пожилых и престарелых людей! За что же их расстреливать?

— Не всех… Но такой приказ… Сохраните мне жизнь! Сохраните!

Раздались один за другим два выстрела. Изъяв документы у гестаповца, народные мстители прибыли на маяк и оттуда с остальными партизанами направились в отряд.

Вскоре Николай Иванович Кузнецов вместе с партизанами Яном Каминским и Ваней Беловым направились на выполнение боевого задания во Львов.

И встало над Луцком тяжелое, умытое слезами горя серое утре. Оно поселилось в домах, где жили мужественные патриоты. Чье-то черное сердце предало отважных борцов.