Чтение онлайн

Меня не привлекала мысль объяснять ей, что мое предположение было всего лишь предположением, так что я просто сказал, “Это длинная история, сестра. Но думаю, я прав.”

“Ты думаешь. Но ты не уверен.”

“Буду уверен через несколько минут,” ответил я. “Я стою за углом дома, и перед ним припаркован фургон, который выглядит здесь несколько неуместно.”

“Оставайся там,” сказала она. “Я перезвоню.” Она повесила трубку и оставила меня смотреть на дом. Это был неудобный угол для наблюдения, я не смог бы ничего рассмотреть, не завязав шею узлом. Так что я повернул автомобиль лицом к изгибу улицы, где стоял дом, глумящийся надо мной, как я только что. Пронизывая вздутые кроны деревьев, рассеянные пучки света освещали прогорклый пейзаж. Луна, этот вечно смеющийся маяк луны.

Я чувствовал, как холодные пальцы лунного света прикасаются ко мне, подгоняя, дразня и подталкивая меня к кое-чему глупому и замечательному, и это продлилось достаточно долго, чтобы я услышал как этот звук, как всегда громкий, дважды нахлынул на мою голову и вниз по хребту; и по правде говоря, ну разве повредит обрести абсолютную уверенность прежде, чем перезвонит Дебора? Не делать ничего глупого, конечно, просто выскользнуть из автомобиля, спуститься по улице мимо дома, обычная случайная прогулка в лунном свете по тихой улочке. И если случайно появится такая возможность, то поиграть с Доктором в несколько игр …

Я слегка расстроился, заметив что мое дыхание сбилось когда я выходил из машины. Позор тебе, Декстер. Где твой знаменитый ледяной самоконтроль? Возможно он уменьшился из-за того, что слишком долго находился под покровами, или вынужденная пауза сделала меня слишком нетерпеливым. Я сделал длинный глубокий вдох, чтобы успокоиться и вышел на улицу, случайный прохожий-монстр на вечерней прогулке мимо импровизированной вивисекционной клиники. Привет, сосед, отличная ночь, чтобы удалить ногу, не так ли?

С каждым шагом к дому я чувствовал как Что-то во мне становится выше и тверже, и в то же время старые холодные пальцы, держащие это на месте. Я был огнем и льдом, оживленным лунным светом и смертью, и когда я приблизился к дому, шепот изнутри начал подбадривать меня, поскольку я услышал слабые звуки из дома, ритмичный хор и саксофоны, очень похожие на Тито Пуэнте; но я не нуждался в нарастающем шепоте, чтобы понять, что я был прав, это действительно то самое место, где Доктор устроил свою клинику.

Он был здесь, и он работал.

И что мне теперь с этим делать? Наиболее мудрым решением было бы вернуться назад в автомобиль и подождать звонка Деборы – но до мудрости ли в такую ночь, когда романтичная луна нависает прямо над головой, и лёд течет по моим венам и толкает меня вперед?

И так, когда я обошел дом, я спрятался в тени соседнего здания и плавно скользнул через задний двор, пока не увидеть заднюю стену дома Ингрехема. В одном окне горел очень яркий свет, и я прокрался во двор в тени дерева, всё ближе и ближе. Еще несколько кошачьих шагов и я почти заглянул в окно. Я придвинулся немного ближе, вплотную к границе освещенной земли.

С того места, где я стоял, я смог наконец заглянуть в окно, вверх под небольшим углом к потолку комнаты. Там было зеркало, из тех что так любил использовать Данко, отражающее половину стола –

– и чуть больше половины сержанта Доакса.

Он был надежно связан и обездвижен, даже его недавно побритая голова была туго прикручена к столу. Я не мог разглядеть многих деталей, но из того, что я увидел, обе его руки заканчивались у запястий. Сначала руки? Очень интересно, абсолютно другой подход по сравнению с тем, который он использовал с Чацким. Как доктор Данко решал, что будет правильным для каждого пациента?

Я всё сильнее был заинтригован этим человеком и его работой; у него было некое извращенное чувство юмора; и как ни глупо, но я хотел узнать побольше о том, как это работает. Я пододвинулся на полшага ближе.

Музыка замерла, и я замер вместе с ней, и затем с новым тактом мамбо я услышал металлический кашель позади себя и почувствовал, как что-то кольнуло и вонзилось в моё плечо; я обернулся, чтобы увидеть как маленький человек в огромных очках с толстыми стеклами смотрит на меня. Он держал в руке нечто вроде ружья для пейнтбола, и едва я успел возмутиться, что оно нацелено на меня, как кто – то удалил все кости из моих ног, и я стёк в мокрую от росы залитую лунным светом траву, в полную снов темноту.

Я радостно расчленял одного очень плохого человека, которого надежно спеленал скотчем и привязал к столу, но нож только изгибался из стороны в сторону, словно резиновый. Я потянулся и схватил огромную хирургическую пилу и применил ее к аллигатору на столе, но не почувствовал радости; вместо неё пришла боль, и я увидел, что я глубоко разрезал собственные руки. Мои запястья горели и пульсировали, но я не мог прекратить резать, затем я поразил артерию, и ужасная краснота изверглась наружу, ослепив меня алым туманом, а затем я упал, вечно падая сквозь темноту тусклой пустоты моего я, где ужасные искривленные фигуры вопили и тянули меня, пока я не провалился в ужасную красную лужу на полу, рядом с которой две полых луны ослепительно сверкнули мне и потребовали: Откройте глаза, вы проснулись …

Я сфокусировался на полых лунах, оказавшихся парой толстых линз в большой черной оправе на лице маленького тощего усатого мужчины, который склонился надо мной со шприцем в руке.

Доктор Данко, я полагаю?

Я не ожидал, что скажу это вслух, но он кивнул и ответил, “Да, они называли меня так. А кто вы?” Его голос был немного напряженным, как будто ему приходилось обдумывать каждое слово. Слышались следы кубинского акцента, но испанский язык не был его родным. Почему-то его голос вызывал у меня недовольство, будто он пах Репеллентом от Декстера. Но глубоко в моем рептильем мозгу старый динозавр поднял голову и заревел в ответ, поэтому я не съежился подальше от него, как хотел сначала. Я попытался покачать головой, но обнаружил, что по некоторым причинам это затруднительно сделать.

“Не пытайтесь двигаться,” сказал он. “Это не сработает. Но не волнуйтесь, вы будете в состоянии видеть все, что я делаю с вашим другом на столе. Достаточно скоро придет Ваша очередь. Вы сможете видеть себя в зеркало.” Он прикрывал глаза, и мягкое прикосновение нёги вошло в его голос. “Зеркала – замечательная вещь. Вы знали, что, если кто-то стоит снаружи дома, и смотрит в зеркало, его можно увидеть изнутри дома?”

Он походил на учителя начальной школы, объясняющего шутку любимому ученику, который мог оказаться слишком тупым, чтобы понять смысл самостоятельно. И я чувствовал себя достаточно тупым, чтобы это имело смысл, потому что я шел прямо в ловушку без единой мысли кроме: Ну и дела, как интересно. Мое собственное подогретое луной нетерпение и любопытство сделали меня небрежным, и он увидел, как я заглядываю внутрь. Однако, он злорадствовал, и это раздражало, так что я ощутил желание уколоть его ответной шпилькой.

“Почему нет, я знал это,” сказал я. “А вы знаете, что у этого дома есть еще и передняя дверь? И на сей раз никаких бдительных павлинов.”

Он мигнул. “Я должен быть встревожен?”

“Ну, никогда не знаешь, кто может приехать без приглашения.”

Доктор Данко приподнял левый уголок рта примерно на четверть дюйма. «Ну», сказал он, “если ваш друг на операционном столе типичный пример, то мне не о чем волноваться, не правда ли?” И я должен был признать, что у него был повод. Игроки первой лиги не впечатляли; чего он должен был бояться скамьи запасных? Если бы я не был все еще одурманен наркотиками, я наверняка смог бы придумать что-нибудь поумнее, но по правде говоря я все еще пребывал в химическом тумане.