Чтение онлайн

– Ненавижу это. Я не должен оплакивать его. Почему я плачу из-за него?

– Потому что, ты любил его.

– Он ненавидел меня.

– Это не было ненавистью. Он злился, потому что видел в твоих поступках самого себя. Рэнди не умел ненавидеть, он просто не знал, как быть хорошим отцом.

Меня удивило то, насколько права она была, хоть и не знала моего секрета. Рэнди ненавидел то, что видел во мне, то, что напоминало ему о Патрике.

– Ты многого не знаешь. Самое хреновое то, что после всего пережитого вместе дерьма, я все еще хотел заставить его гордиться мной, заставить его полюбить меня.

Я глубоко выдохнул, потому что никогда никому в этом не признавался.

– И я знаю, что тебе удалось это сделать, – тихо сказала она.

Взгляд ей в глаза напомнил мне, что я смотрел в душу первого человека, которому на самом деле удалось заставить меня почувствовать себя любимым. За это я буду ей бесконечно благодарен.

– Что бы я без тебя сегодня делал?

– Я рада, что сегодня вечером ты застрял именно со мной.

– Я никогда раньше не перед кем не плакал. Ни разу.

– Все бывает в первый раз.

– Ты ведь знаешь, что это не самая удачная шутка?

Мы засмеялись. Мне нравился её смех.

– Ты заставляешь меня чувствовать, Грета. Так было всегда. Хорошо это или плохо, но я чувствую все. Иногда, я вел себя как настоящий мудак, просто потому что подавлял чувства, не сумев взять под контроль. Я не знаю, что в тебе такого, но кажется , будто ты видишь меня настоящего. В ту секунду, когда снова увидел тебя в саду Грега… я потерпел поражение. У меня больше нет сил скрываться. Я знаю, что тебе было трудно видеть меня рядом с Челси. Знаю, что по-прежнему небезразличен тебе. Я чувствую это, даже когда ты делаешь вид, словно все в прошлом.

Это были самые честные слова, сказанные мной за весь вечер. Грета никогда не умела скрывать чувства и, хоть она пыталась маскировать это, её дискомфорт рядом с Челси был очевиден. (Хотя, Челси, казалось, не замечала этого). Я не мог представить себе, как бы справился, если бы ситуация была обратной.

Мои слёзы, наконец-то, высохли. Пока мы сидели, обнявшись, её губы молили меня поцеловать их. Я бы хотел иметь волшебный ластик, который позволил бы мне испытать это однажды и сразу же стереть все последствия. Конечно, это никогда не будет возможным. Не думаю, что существовал человек достойный этих губ, и уж тем более это был не я. Поэтому, я просто смотрел на них, желая поцеловать её, но зная, что не сделаю этого.

Возможно, она прочитала мои мысли и испугалась меня, потому что резко встала.

Дальше я помню, как девушка подбежала к столу с рулеткой, поставила часть своих денег на номер 22, а остальное уже история. Этой девчонке невероятно везло.

***

Девятнадцать тысяч долларов. Я не знаю, что шокировало меня больше: то, что она второй раз за ночь выигрывает или то, что ей удалось изменить мой вечер с помощью потрясающей игры на 22 номер. Мистическое сообщение больше меня не тревожило. Наоборот, я в очередной раз был рад находиться здесь и поклялся, что остаток ночи, наши последние часы вместе, мы проведем на полную.

Она заставила меня взять тысячу долларов. У меня не было намерения тратить их. Я все время пользовался своими деньгами. Мне было все равно, потрачу ли я последний цент своих средств на нее, ведь я никогда не смогу отплатить ей за то, что она была рядом той ночью. Я ничем не заслужил этого.

В итоге мы оказались в одном из бутиков игорного дома, где настроение вечера изменилось настолько, что мы не могли избавиться от него до конца поездки.

Я выбрал платье, которое, как мне показалось, идеально бы сидело на ней, а она пошла в примерочную, чтобы надеть его. Я играл с телефоном, чтобы отогнать мысли о том, что она раздевается всего в паре метров от меня.

Грета долго не выходила, потому я спросил:

– У тебя там все хорошо?

Она сказала, что у нее застряла молния, поэтому, не мешкая, я отодвинул занавеску в сторону и зашел в кабинку.

– Иди сюда.

Как только я увидел ее прекрасную спину в этом платье, то незамедлительно понял, что заходить сюда было большой ошибкой. Мои пальцы покалывало, когда нежно прикоснулся к ее волосам, чтобы перекинуть их через плечо наперед.

Когда я потянул за ткань, ее дыхание участилось. Зная, что эту реакцию вызвало мое прикосновение, я тоже стал чаще дышать. Я терял контроль. Непристойный мысли наполнили мой разум. В одной из них я яростно разрывал на ней платье и брал сзади, все это время наблюдая за ее лицом в зеркале.

"Это всего лишь мысли", - говорил я себе.
– "Сконцентрируйся на конкретной задаче."

– Ты не шутила. Она действительно заела.
– проговорил я, изо всех сил пытаясь исправить проблему, чтобы поскорее убраться оттуда. Наконец, бегунок зашевелился.
– Есть.

– Спасибо.

Не было необходимости опускать его еще на несколько сантиметров, но я не смог устоять перед соблазном увидеть нежную кожу ее спины.

– Готово.

Это напомнило мне о каждой части ее тела, которое она одной ночью отдала мне целиком и полностью. Может это произошло всего раз, но в глубине души я знал, что часть ее все еще принадлежит мне. Язык ее тела доказывал это и заставлял задуматься, был ли я первым и последним человеком, кто действительно удовлетворил ее.

Мои руки задержались на ее плечах. Она потупила взгляд в пол, и я знал, что девушка тоже борется с чувствами. Впервые с момента нашего воссоединения я действительно осознал, как сильно Грета все еще хочет меня в сексуальном плане. Наше желание друг друга было таким сильным, ограниченное этим крошечным пространством, что можно было буквально ощутить его вкус в воздухе.

Я смотрел на нее в зеркале, пока она не подняла глаза и не встретилась со мной взглядом. Я не был готов к тому, как быстро она развернулась. Наши лица разделяли считанные сантиметры, и мое желание поцеловать ее никогда не было сильнее, чем в тот момент. Я опустил взгляд на ее рот и, чтобы успокоиться, принялся считать в уме. Это не помогало, потому я закрыл глаза.

А когда открыл их, желания просто поцеловать ее не было. Оно стало еще хуже. Слава Богу Грета не могла читать мои мысли, потому что картинка того, как я трахаю ее красивый ротик была невероятно ясной в моей голове. Я чувствовал, как у меня встает, и молился, чтобы она не посмотрела вниз.