Чтение онлайн

Когда действие ксивы кончилось, маркграф покинул свое убежище и представил старцу спутников.

– Все как по книгам полагается, - кивнул старец.
– Говорили Шишел и Мышел, что пойдут следом за ними другие, но не догонят. Значит, вам дорога в Ущелье Быкадоров. Я же смиренно направлюсь в другую сторону, к Рыхлой Воде - молодеть. Говорят, там у одного крестьянина исправная ветровая молотилка сохранилась. Только как же вы через пещеру-то пройдете - там уже много лет лежит король Гортоп Тридцать Девятый, превращенный в чудовищного огригата, и никому ходу не дает.

– Сказки говоришь, дедушка Раман, - рассмеялся Миканор.
– Ведь всем известно, что огригатов еще сам Эмелий при помощи Рыбы С Ножом В Зубах истребил...

– Какой я тебе дедушка!
– рассвирепел старец.

– Ладно, ладно, младой наследник Саратора, - поспешно поправился маркграф, но на всякий случай отошел поближе к кустам.

– Да я, если хотите, вам песню про это спою, - предложил старик.
– Только деньги вперед, и еще там слов много незнакомых будет, но из песни слова не выкинешь...

И наладил свой инструмент, гонорар же запросил вполне скромный и доступный.

Баллада о королевском посланнике

Король велит найти гонца,

Чтоб скор на ногу был,

Чтоб крепче матери-отца

Он партию любил.

Явился рыцарь тет-а-тет

Верхом и на коне.

На нем нарядный партбилет

И звезды на броне.

«Тебе я золото даю,

Алмазы, серебро, о!

Ты только грамоту мою

Свези в Политбюро, о!

Когда на грамоту падет

Казенная печать, о!

Тотчас на помощь к нам придет

Бесчисленная рать, о!

И вероломного врага,

Что осадил наш град, о!

Она поднимет на рога

Из установок «Град», о!»

Ответил рыцарь: «Ей-же-ей,

Готов я всякий час

Исполнить партии своей

И лично твой приказ.

Увидишь сам, что заплачу

Добром я за добро:

На дне морском я отыщу

Твое Политбюро!»

Проездил рыцарь двести лет,

Объехал двести стран

И наконец привез ответ

В родимый Листоран.

Король встречает храбреца

С лицом светлей зари,

И восклицает он с крыльца:

«Ну, как там, говори!»

«О, я проездил двести лет,

Объехал двести стран.

Привез я партии привет

В родимый Листоран.

Стоптал я ровно сорок пар

Испанских сапогов

И радиоактивный пар

Оставил от врагов!

Сумел я расщепить мечом

У атома ядро.

Раздался взрыв, большой причем,

Но где ж Политбюро?

Я обращался к мудрецам,

Что разумом востры,

А те в ответ: «Ищи-ка сам

Свои Политбюры!»

Я отличился и в стрельбе,

И в классовой борьбе:

Вот череп Троцкого тебе

С отверстием во лбе!

Блатной в меня вонзал перо,

Боксер ломал ребро,

Но я, прищурившись хитро,

Искал Политбюро!

Я побывал в пылу страстей

На свадьбе Фигаро:

Вдруг среди членов у гостей

Есть член Политбюро?

Но я напрасно танцевал

Фокстрот и болеро -

Никто из них не указал

Пути к Политбюро.

На дирижабле я летал

И маялся в метро.

Куда угодно попадал -

Но не в Политбюро!

Я одевался в крепдешин,

И в бархат, и в шевро...

Был результат всегда один:

Нема Политбюро!

Я опускался в кабаки,

Заглядывал в бистро.

Буржуи там и кулаки,

А не Политбюро.

Я хохотал, как Арлекин,

И плакал, как Пьеро.

Куда ни кинь, повсюду - клин,

А не Политбюро.

Я покорил Бардо Брижит

И Мэрилин Монро,

Но в их объятьях не лежит

Тропа в Политбюро...

Я всю добычу в казино

Поставил на «зеро»,

Но не нашел там все равно

Пути в Политбюро.

И обыскал я не одно

Помойное ведро,

Но находил там только дно,

А не Политбюро.

Но наконец мой конь устал

И кончилась земля,

И я тогда постоем стал

Под стенами Кремля.

В воскресный день с сестрой моей

(Откуда и взялась?)

Я знал: народа и вождей

Нерасторжима связь.

Мой конь от ужаса дрожит -

Ведь там уж много дней

Мертвец таинственный лежит,

Что всех живых живей.

Вдруг распахнулся темный зал

И выглянул мертвец.

«Прекрасно, батенька, - сказал, -

Явились наконец».

И взял он грамоту твою

Рукой из синих жил

И резолюцию свою

Немедля наложил.

Товарищ государь король,

Вот номер, вот печать,

А вот - ты сам прочесть изволь -

Решенье: «Расстрелять»».

С тех пор король окаменел

И с грамотой в руках

Обходит свой земной удел,

Врагам внушая страх.

– Нормальная песня, - похвалил Деряба, когда эхо старческого козлетона затерялось в скалах.
– Типа Розенбаума.

– С чужого голоса старичок поет, - заметил Шмурло.
– И содержание типично аполитичное. Ты, дед, с такими песнями, видно, давно нары не давил. А у нас ведь строго на спецзонах, в больничке не прокантуешься...