Чтение онлайн

— Я же знаю, что это ты. А чужих я всегда спрашиваю, — ответил мальчишка, целуя отца в нос.

Но тут уже Кирюшкина мама, улыбаясь, прогнала сына от отца:

— Дай пройти, постреленок! Беги, вымой руки, будем ужинать. Привет, — поцеловала мужа вскользь и снова скрылась на кухне, — Умывайся, ужин стынет.

Константин закрылся в ванной и, плескаясь в воде, уставший и вымотанный тем, что вот уже несколько недель не может решить вопрос, где брать деньги на жизнь, вновь задумался на эту тему. Зарплату урезали, а надо платить за Кирюшкин садик, за квартиру и еще на что-то жить. Тех денег, что платили ему в последние два месяца, было слишком мало для семьи, где работает только он один. Жена в декрете, скоро будет еще один малыш, а кормить семью уже нечем. Снимая грязную рубашку, засунул её в стиралку и вспомнил дневной разговор с одним из рабочих его цеха.

— Кость, я тебе говорю, там реальные деньги платят, а надо только ночью склад сторожить и все. Я бы сам пошел, но не могу по ночам — засыпаю я. А это ответственность, проспишь и того… хорошо если только выгонят, а то еще и платить заставят, а денег и так нету. Ты подумай. Если решишь чего, дай знать. Я тогда тебя шурину по блату рекомендую и по рукам. А коль не понравится, всегда ведь уйти можно.

"Уйти-то можно, если бы было куда", — мрачно подумал Константин, вылезая из душа, который совсем не придал ему бодрости. Вытираясь насухо полотенцем, обратил внимание на свой амулет. Дрозд потемнел. Раньше иногда с ним такое случалось, тогда Конан бросался обзванивать друзей. Оказывалось, что кто-то из них болен.

— Надо бы позвонить, — пробормотал он вслух, выходя из ванной. С мрачными мыслями и не в самом радужном настроении, пошел ужинать. Костя на ходу влез в домашний халат и шлепанцы, протопал на кухню. Усевшись на свое место за круглым семейным столом, уткнулся в тарелку с супом. Размеренно хлебал горячую, но не обжигающую похлебку и, казалось, всего на миг ушел в себя.

— Пап, а я вперед тебя съел! — вывел его из задумчивости родной звонкий голосок.

— Молодец, Кирилл. Настоящим мужиком вырастешь.

— Сильным и смелым, как ты! — улыбнулся широко мальчуган, прижимаясь к отцу и обхватывая цепкими ручонками его за шею.

— Да-да, иди мультики посмотри, я скоро к тебе приду, — ответил Костя, улыбнувшись, взлохматил волосы сына ладонью и легонько подтолкнул, — Иди!

Все это время Татьяна тихо наблюдала за мужем и как только услышала веселую мелодию из "Ну, погоди!", подсела, заглянула в глаза:

— Что-то случилось?

— Нет, с чего ты взяла? Просто очень устал, родная, очень…, - Константин обхватил жену руками, притянул к себе, нежно поцеловал, — Как ты тут, справляешься?

— Справляюсь, — улыбнулась она и принялась щебетать о многочисленных дневных заботах, а он привычно закрыл глаза, в пол уха слушая, думал о своем. Когда женщина замолчала, видимо перечислила самое главное, что было днем, он открыл глаза и, встрепенувшись, поднялся с места.

— Танюша, ты оставь, не мой пока. Тоже ведь устала. Идем к сыну. Потом я тебе помогу с посудой.

— И все-таки, что с тобой?

— Кажется, нашел новую работу, — ответил он, — Только ни о чем не спрашивай, пока ничего не решил. Как обдумаю, поговорим.

Спустя два месяца, Константин смог спокойно вздохнуть. Теперь денег должно хватить не только на роды жены и покупки для малыша, но и на многое другое. Зарплата у охранника была почти в четыре раза больше, чем у начальника цеха. Ночные дежурства жена восприняла с пониманием и надеждой, что это ненадолго.

Костя благодарил судьбу за представленную ему возможность и совсем забыл о том, что хотел позвонить друзьям.

Заступив как-то вечером на свой пост, он вдруг услышал голос Сашки. Лучшего друга его детских лет.

— Конан! Конан! — звал его Шут.

— Да, друг, — тихо ответил Конан, — Я слышу тебя.

— Помоги…

Этого было достаточно, чтобы его жизнь изменилась до неузнаваемости, но тогда он не отдавал или почти не отдавал отчета в том, что делает. Повинуясь душевному порыву, Костя забыл обо всем на свете. Его друзья были в беде, и только он мог им помочь.

Александр медленно набрал в шприц обезболивающее и, ободряюще улыбаясь, подошел к подруге. Лика округлила глаза, а потом зажмурилась. С детства она боялась уколов, почти до обморока, но всегда держалась молодцом и, выходя из медицинского кабинета, облегченно улыбалась, передавая, как эстафету команду врача: "Следующий!"

Сама же Лика при этом часто была белее стены, за которую держалась. Но трусихой её назвать, ни у кого язык не поворачивался. Она смело вступалась за обиженных, хотя не умела драться, но могла словом и взглядом где-то укорить, а где-то обласкать. Никогда его подруга не боялась отстаивать свою точку зрения. И еще Лика умела лазать по деревьям и стрелять из рогатки, не хуже любого из мальчишек, за что её уважали даже недруги.

Александр улыбнулся, вспоминая детские годы, и легонько похлопал подругу по плечу. "Все!"

— Ненавижу докторов! — вздохнув, произнесла Анжелика.

— Всех без исключения? — парировал Александр, но встретившись с красноречивым взглядом подруги, все понял без слов. К нему её ненависть не имела никакого отношения. К нему и к Лешке. Они почти не говорили о том, что могло произойти с Люком. Не было времени, но Сидоров видел, что ей очень нелегко пережить потерю мужа. Хотя у Александра на этот счет имелись свои предположения, о которых он пока предпочитал молчать.

— Готова? — спросил кардиолог через время и получил кивок в ответ.

Спустя несколько минут, показавшихся ему вечностью, он извлек, то, что находилось вживленным в тело подруги. Под лопаткой был микрочип, очень напоминающий уменьшенную копию материнской платы компьютера, а за ухом — маячок, размером меньше игольного ушка. Закончив штопать подругу, Александр помог ей подняться с кушетки и осторожно вывел в коридор, прикрыв за собой плотно дверь. Теперь они могли переговорить и обсудить, как быть дальше с тем, что нашлось. Лика побледнела и, держась за его плечо прохладными пальчиками, неотрывно смотрела в окно. Он не узнавал её: плотно сжатые губы, "думающая" складочка у переносицы, резкий взгляд, полный какого-то непонятного ему разочарования.

Александр закурил, она не возражала. Потом Лика заговорила, тихо, короткими фразами:

— Это они. Я верила им. Думала, что друзья. А они так. Почему они так со мной? Зачем? — встряхнула головой, от чего её кудряшки забавно подпрыгнули, как у куклы, — Не понимаю!

— Они, это кто? — спросил Александр, окутывая дымом сигарет подругу. Она немного отстранилась, кашлянула.

— Люм и Шелест. Я разве не рассказывала тебе?

— Да, что-то такое говорила. Но я, если честно, не отнесся вчера к твоему рассказу серьезно. Прости. Можешь повторить?