Досаждение
Шрифт:
— Ох, Линка! Сегодня все сливки универа будут в "Black"! Марик Соболев, Кайсаров и самое главное: пятикурсники с юрфака!
— Ого, — Полина шумно прихлебнула чай из любимой белой кружки с милым зайцем и вытащила из вазочки любимую конфету с хрустящим воздушным рисом.
Было бы лицемерием кричать "я не такая" и не признавать, что ей нравится один из пятикурсников. И если бы не робкая натура, то она бы обязательно заговорила с ним…
— Да, да и Чёрный будет вроде со своей компанией.
Услышав то самое имя, Полина вспыхнула и опустила глаза.
Захар Чёрный.
Нет, она не была в него влюблена, но, как и остальная женская часть университета признавала, что он очень притягательный человек.
О Захаре было известно очень мало. Единственный сын крупного бизнесмена из столицы и один из самых старших пятикурсников. Лаборантки с кафедры шептались, что после окончания школы он поссорился с отцом, и тот отправил его служить, затем Черный в отместку отцу подписал контракт и остался еще на год. В итоге вернулся в город и занялся одной из ветвей отцовского бизнеса и все таки уступил, подав документы в университет. Заканчивал юридический Захар уже в двадцать пять, о чём судачила почти вся женская половина вуза.
Каждой девушке, украдкой смотрящей на этого высокого молодого рослого мужчину, хотелось узнать о нем чуть больше, чем остальные, стать немного ближе других, но вход в золотую тусовку был наглухо закрыт. Там принимали только своих. Ходили слухи, что в том году какую-то особо красивую второкурсницу приняли в компанию, но потом она забрала документы и без объяснения причин уехала.
Полина Белова, будучи робкой первокурсницей, не предпринимала никаких попыток познакомиться или сблизиться с кем-то из компании золотой молодежи, но, по странному стечению обстоятельств, даже не прилагая усилий, смогла легко этого достичь. Как прилежная студентка исторического, она часто помогала на кафедре, и уже в октябре ей предложили стать лаборантом.
Это был самый обычный, ничем не отличающийся от других, октябрьский хмурый день. Полина сидела в полном одиночестве, и склонившись над столом, перебирала анкеты студентов. Она не услышала того, как открылась дверь и оторвалась от бумаг только тогда, когда почувствовала на себе пристальный взгляд. Борясь со странным, непонятно откуда взявшимся смущением, Белова подняла глаза и обомлела. Прямо над ней нависала высокая крепкая фигура Черного. Нужно ли говорить о том что испытала скромная первокурсница, оказавшись наедине с тем, о ком мечтали все студентки?
Полина затаила дыхание и как будто погрузилась в вакуум, ощущая только жжение и бешенный стук собственного сердца. Это была влюбленность. Моментальная и безответная.
Была в Беловой одна особенность, которая изрядно портила ей жизнь. Ступор. Она впадала в оцепенение каждый раз, когда происходило что-то из ряда вон выходящее. Когда на секции по волейболу ей попали в нос, то она просто стояла и какое-то время смотрела на капающую из носа кровь… А когда сообщили о смерти мамы, то Полина провела в прострации не меньше десяти минут. Все вокруг тогда словно замедлилось и замерло…
Так и сейчас, испуганная собственными чувствами, Белова притихла и вела себя как мышка, придавленная сильной энергетикой и тяжелым взглядом. Может быть поэтому или по какой-то другой причине, но разговора не получилось. Черный задал пару вопросов о местонахождении заведующего кафедрой и, получив односложные ответы, сразу ушел, а она еще пол дня ощущала аромат его парфюма и постоянно краснела, прижимая к щекам холодные ладошки.
Через пару дней он снова зашел, теперь уже по другому делу и опять застал её одну. И снова Полина впала в крайнее смущение и торопливо опустила глаза в пол. Черный подошел ближе и протянул руку с заявлением, заполнив кабинет уже знакомым ароматом. Понимая, что никогда в жизни не решится спросить его о названии парфюма, она всё таки справилась с оцепенением и осторожно втянула в себя теплый воздух, мысленно пытаясь определить ноты. Табак, небольшая горечь и хна. Это странное сочетание причудливо переплеталось между собой, открываясь невероятным ароматом. Запах был дорогим, но настолько необычным, что Белова так и не могла определиться: нравится он ей или нет.
В тот момент, когда Полина протянула руку, чтобы забрать документ, её холодные пальчики на доли секунды коснулись большой теплой руки Чернова, и она вздрогнула.
— Ледяные, — вдруг заметил Захар, словно бетонной плитой придавливая её тяжелым взглядом с высоты своего роста.
Всего одно слово… Оно было как ядерный взрыв, произошедший в неискушенной девичьей душе. До этого не только не перекинувшийся с ней парой слов, но даже не замечавший ее, сейчас Черный смотрел в упор, буравя Полину серыми глазами. Сама не понимая зачем, она одернула руку и сделала маленький шаг назад, а Захар сжал губы в тонкую линию и вышел, оставив ошарашенную девушку одну.
Эта сцена еще долго стояла в памяти у Полины, заставляя заливаться краской каждый раз, когда она думала о Черном. А думала она о нем в последнее время непозволительно часто. Он нравился и пугал одновременно.
Потом случилось странное. Когда Полина, Вика и еще пара первокурсниц толпились у стенда с информацией, мимо проходил пятый курс юридического, так редко посещающий стены университета. Девушки замерли, рассматривая молодых людей, и в этот самый момент холодные серо-голубые глаза Черного посмотрели на Полину, и он слегка качнул головой, приветствуя её. Это стало настоящей сенсацией.
Уже к вечеру этого дня о том, что со Беловой здоровается сам Черный, знал весь университет. Парни с интересом поглядывали на смущающуюся девушку, а девушки смотрели с неприязнью и легкой завистью. Но дальше простых кивков дело не зашло. Черный больше не заходил на кафедру по поводу своих документов и прочих учебных моментов и просто кивком головы иногда сдержанно и отстраненно приветствовал Полину в коридоре. Постепенно разговоры стихли, и жизнь вернулась в привычное русло.
2
Так прошел еще один месяц, в течение которого Полина видела Захара всего три раза. Ох, сколько всего намечтала себе она, обнимая подушку перед сном. Знать бы тогда, что нужно бояться своих желаний, потому что они имеют свойство сбываться…
Выплывая из воспоминаний, Полина смущенно улыбнулась, предвкушая то, как украдкой будет смотреть на Черного. Сегодня он приедет в тот же клуб, где будет половина университета!
Ничего не подозревающая Вика тут же начала расспрашивать о причинах улыбки, но Беловой было стыдно признаться не только подруге, но даже самой себе в том, что она чуточку влюблена в сероглазого Захара Черного. Именно поэтому она поспешила перевести разговор в иное русло:
— Знаешь, я надену то узкое платье, — уверенно кивнула она, и против собственной воли снова погрузилась в наивные девичьи фантазии. Возможно, Захар увидит её и снова поздоровается, а лучше подойдет прямо при всех. Всё таки он очень брутальный и загадочный…
В разговорах и планах прошел оставшийся вечер, а ближе к ночи подруги надели приготовленные наряды и принялись за прически. Огненно-рыжая Вика сделала высокий хвост, а Полина начала освобождать свои длинные русые волосы от бигуди-липучек.
— Красотки, — одобрительно хмыкнула Борцова, улыбаясь их отражению в зеркальной стене шкафа купе.
С этим утверждением было сложно не согласиться. Выглядели они замечательно, и если Вика частенько экспериментировала с прическами и нарядами, то для Полины сегодняшнее преображение было в новинку. При всем желании выглядеть так ежедневно, она совсем не хотела проводить по три часа у зеркала, накручивая свои тяжелые густые волосы, спускающиеся до пояса. Гораздо привычнее были французские косы, называемые в народе колосками. И аккуратно и в глаза не лезет. Полина так поднаторела в их плетении, что могла разделить пробор и заплести два тугих жгута даже без зеркала и расчески. Именно поэтому однокурсницы часто просили её по-быстрому привести их волосы в должный вид в коротких перерывах между парами. Но сейчас был особый случай, поэтому волосы, волнами спускающиеся по плечам, скорее радовали, чем мешали.