Чтение онлайн

Что касается Аллы Пугачевой... Мы с ней всегда были дружны, и я не могу сказать ей ни полслова упрека. Она человек очень гостеприимный, ее дом всегда был открыт и всегда полон народа. Когда мы приезжали и видели весь этот базар, я изумлялась: «Алла, как ты живешь?» - «Да я привыкла!»

Р. Паулс: «В любви Алла мне не объяснялась. Более того, у меня даже складывалось иногда обратное впечатление. Да и недавно, говорят, был опрос, просили назвать самую любимую народом песню, исполненную Аллой за долгую эстрадную жизнь. Оказалось, моя «Миллион алых роз». Пугачева же сочла нужным подчеркнуть, что сама терпеть не может этот «миллион». Здесь-то и проявляется не очень приятная черта ее характера: фальшивит. Не было ведь ни одного концерта, где она обошлась бы без «алых роз»...

Период нашего сотрудничества всегда вспоминаю с теплым чувством. Мы часто спорили, иногда ругались, но выходили на сцену, и нас встречали громом оваций. По двадцать концертов подряд давали в переполненных залах Москвы, это же не шутка. Благодаря той популярности мне даже пришлось выдержать самый страшный концерт в моей жизни - на приеме в честь какого-то съезда КПСС. (Речь, видимо, идет о 26-м съезде, состоявшемся в феврале 1981 года.
– Ф. Р.) Именно там я вдруг особенно отчетливо осознал, что в этом зале моя музыка никому не нужна. Там были накрыты столы на несколько тысяч человек. Все жрали, пили и балагурили. А мы играли где-то в углу. Единственным членом Политбюро, который нас слушал, был Андропов...

Почему я там играл? Все очень просто: пообещали звание народного артиста СССР...»

Звание народного СССР Паулсу тогда так и не дали, отсрочив это событие на четыре года (звание же народного артиста Латвийской ССР ему присвоили еще 2 июня 1976 года).

Однако отсутствие высокого звания совершенно не сказалось на популярности Паулса у слушателей. В период с 1981 по 1985 год он был одним из самых высокооплачиваемых композиторов Советского Союза - ежемесячно ему платили по 7-10 тысяч рублей авторских (огромные деньги по тем временам). После того как распался его творческий союз с Пугачевой, Паулс стал сотрудничать с другими известными исполнителями: Валерием Леонтьевым («Исчезли солнечные дни», «Полюбите пианиста», «Кабаре» и др.), Лаймой Вайкуле («Вернисаж», «Еще не вечер», «Шерлок Холмс», «Скрипач на крыше» и др.).

В середине 80-х Паулс создал детский ансамбль «Дзегузите» («Кукушечка»), и одна из песен, исполненная этим коллективом - «Дедушка с бабушкой», - тут же стала всенародным шлягером.

В 1987 году в Москве состоялся последний на сегодняшний день концерт Раймонда Паулса - его совместная программа с Лаймой Вайкуле. После этого композитор надолго исчез из поля зрения российского слушателя.

В конце 80-х Паулс стал инициатором рождения песенного фестиваля молодых исполнителей в Юрмале. Этот фестиваль содействовал выявлению талантливых певцов, многие из которых поют и поныне. Однако фестиваль удалось провести всего лишь несколько раз. Позднее на вопрос о возрождении фестиваля Паулс ответит следующим образом: «Возродить «Юрмалу», по-моему, невозможно. Ко мне приходили какие-то люди, желавшие сделать на этом деньги. Для меня же «Юрмала» - детище, которое полностью держалось на энтузиазме друзей с московского телевидения и певцов, которые приезжали выступать со всего Союза. Они просто хотели пробиться в люди и приезжали. А сейчас за всем стоят деньги. Мне иногда неудобно становится, что какой-то сопляк, сыгравший всего три ноты, уже заводит разговор о деньгах...»

В те же годы имя Паулса внезапно оказалось в центре одного криминального происшествия, связанного с рэкетом. Некий незнакомец вышел на композитора и потребовал заплатить ему большую сумму денег, угрожая в противном случае убить Паулса и его близких. Композитор тут же обратился в милицию. Как выяснилось, шантажистом оказался настоящий маньяк, который до этого уже убил двух человек. Рижские сыщики довольно быстро его вычислили и арестовали. Отмечу, что, сумев сохранить деньги от посягательств рэкетира, Паулс вскоре их потерял - они «сгорели» в банке во время инфляции.

В начале 90-х, после того как Латвия обрела независимость, Паулсу предложили стать министром культуры Латвии. Он принял это предложение. Однако его пребывание на этом посту оставило у людей двоякое впечатление. Сам же он позднее так опишет тот период:

«Я надеялся, что на посту министра культуры независимой Латвии я смогу что-то сделать - все-таки и вес, и авторитет у меня были. Думал, что смогу что-то перевернуть. Сейчас понимаю, что это были мальчишеские надежды.

Правительство, в которое я вошел, попало в самый тяжелый период: старое рушится, а новое создать тяжело. Люди привыкли к каким-то устоям, а их надо ломать... С какими трудностями мы начали вводить контрактную систему в театрах, других учреждениях культуры, нас столько критиковали! Были и конфликты, как, например, с Рижским ТЮЗом под руководством Адольфа Шапиро. Да, Шапиро республике был нужен, я признаю это.

У нас с ним как с режиссером ссор не было. Вопрос был в другом: я предложил театру новые организационные основы, а они их не приняли. Конфликт в результате закончился скандалом. Говорят, что я уничтожил театр Шапиро. Это не так, заявляю, положа руку на сердце...»

В 1993 году Паулс подал в отставку, какое-то время сидел без работы, а затем был приглашен президентом Латвии Гунтисом Улманисом на должность советника президента по культуре. На этом посту он находится и поныне.

Сегодня Паулс с женой Ланой живут в 20 километрах от Риги - им принадлежит дача на Белом озере (дачу под Юрмалой подожгли неизвестные в 1994 году). Кроме этого, в Риге у них есть отдельная квартира. Их дочь Анете в начале 90-х годов вы-I шла замуж за одного из директоров авиакомпании «SAS». Кстати, познакомил их сам Паулс. Он устроил в Министерстве культуры грандиозный бал и пригласил на него дочь и ее будущего мужа (хотя, по его словам, он и в мыслях не держал их познакомить). Однако судьба распорядилась так, что молодые люди понравились друг другу и вскоре поженились. Затем они уехали в Санкт-Петербург, где у них родилась дочь Анне-Мария. В настоящее время Анете работает в консульстве Латвии в Санкт-Петербурге и в свободное время вместе с дочерью наведывается к родителям под Ригу.

Из интервью Р. Паулса: «Что касается семьи, здесь я консервативен: жену и семью надо оберегать от любых потрясений. Особенно от поздних и разрушительных романов, когда, как говорится, бес в ребро. В этом отношении я, к счастью, не романтик. Мне приятно бывать на людях с женой, возвращаться с работы домой, где меня ждут и любят. Приходить, не пряча глаз, со спокойной душой и чистой совестью.

Знаю немало мужчин за шестьдесят, женившихся на молоденьких. У меня есть рецепт против подобного легкомыслия - зеркало. Подойди, посмотри на себя и подумай: кому ты сейчас нужен, кроме своей жены? Да и ей не всегда... Я реалист в отличие от некоторых седых ромео, которым все еще кажется, что в него, в его талант может беззаветно влюбиться юная леди. Маразм...»

P. S. Недавно один из латвийских банков выпустил кредитную карту с изображением трех людей, ставших символом Латвии: Мариса Лиепы, Михаила Таля и Раймонда Паулса.

За свою 40-летнюю творческую карьеру Р. Паулс написал около 400 песен, два мюзикла, музыку к нескольким фильмам и спектаклям.

К моменту выхода на телевизионные экраны трехсерийного фильма «Д'Артаньян и три мушкетера» в 1978 году исполнители главных ролей - Д'Артаньяна, Атоса, Портоса и Арамиса - были уже достаточно известными актерами. Но эта известность пришла к каждому из них в разное время. Если Михаил Боярский в те годы только начинал свое восхождение к славе, то Вениамин Смехов, Игорь Старыгин и Валентин Смирнитский стали знамениты задолго до появления «Мушкетеров».

В. Смехов родился в 1940 году в Москве. Его отец работал экономистом, мать - врачом. Как и всякий мальчишка, в детстве Вениамин мечтал о романтической профессии - хотел стать летчиком. Однако после того как попал в драматический кружок при Дворце пионеров, вынужден был своей первой мечте изменить. Окончив школу в 1957 году, он довольно легко поступил в Театральное училище имени Щукина, но уже через год был выгнан оттуда за «профнепригодность».

В. Смехов вспоминает: «Наш первый курс перезнакомился. Узнали, что художественным руководителем будет не Мансурова и не Андреева, а всего лишь молодой «незаслуженный» Владимир Этуш - и разбежались на отдых. Трын-травою были покрыты для меня поля и лесные массивы Подмосковья. Трын-трава росла для меня и осенью, когда я впервые вступил в священные стены вахтанговского питомника... Учеба двигалась в каком-то тумане... Кажется, худрук Этуш сразу же потерял ко мне интерес. В тумане первые отрывки, показы, волнения и болельщики.

Моя дурная трава перерастала всю реальность, никого не желая слушать, боясь вникать в прозу жизни. А проза своим чередом докатила меня до летней сессии. Состоялся показ. Я играл, как и прожил год, в тумане... Но вот туман рассеялся, объявляют итог. Из 34 студентов на 2-й курс переведены... 20 человек. Среди отчисленных - моя фамилия. Стоп. Это беда. Я один, словно в чистом поле. И ни травинки. Пусто и страшно.

...Этуш вызывает по одному всех, с кем расстается. Вызывает меня. Это - на всю жизнь. Мой руководитель, гроза и вожделение курса, протягивает правую руку - для прощания. Объясняет. Я, мол, еще очень молод, произошла ошибка, но она исправима. Мне надо идти в математики, всего, мол, доброго. Я холодеющими губами: оставьте, мол, вольнослушателем (Боже, какое унижение! Знал бы я за год до этого, посмеялся бы гордо и плюнул на все эти театры). А он: в математики. И руку жмет. Я вышел из кабинета и девически упал на руки ребят. Слабость, слезы, стыд, боль.