Чтение онлайн

Несколько прежде неизвестных деталей заслуживают, чтобы упомянуть их здесь. Они доказывают, что Сталин еще с 1938 года предусмотрел это германо-советское сотрудничество в Польше. По особому приказу его кабинета Москва отправила в страну некоего Богданова, известного также как «Жан», настоящее имя Антон Иванович Козаниров, чтобы объяснить товарищам, как нужно ломать их аппарат, который якобы позже будет восстановлен.

Богданов выбрал в качестве своих помощников трех бывших участников интер-национальных бригад, воевавших ранее в Испании: Стефана Духлинского, Пин-куса Картина, и Хиля Шрагу. Они свирепствовали в Польше до начала 1940 го-да, и эффективность этого тайного советского аппарата доказывает то, что Дух-линский вновь появился в Лондоне в 1941 года, тогда как Картин с конца 1940 года находился в Виши как член советской миссии при маршале Петэне. Картин «исчезает» в 1942, но снова появляется в Париже в 1945 года, где его обнару-живает Шрага. Тогда оба они были внедрены в среду меньшинства польских эмигрантов, оставшихся или снова ставших приверженцами Москвы. В постоян-ном контакте с постами и совместными бригадами Гестапо-НКВД, которые про-чесывали страну, они к началу 1940 года устроили разгром первых польских сетей внутреннего сопротивления.

Советский историк Рой Медведев впервые нарушил молчание, окружавшее за-кулисные стороны этого периода, когда в 1972 году в своей книге «Сталинизм» четко указал, что «таким образом были сосланы, либо в немецкие лагеря, либо в Гулаг около двух миллионов поляков в соответствии со вторым протоколом (Договора от 23 августа 1939 года), который обусловливал, что подписавшие договор государства брали на себя обязательства не допускать ни в каком из них какой-либо агитации против другой стороны, и информировать друг друга о своих усилиях в этом направлении».

Гестапо-Мюллер регулярно выезжал в Варшаву, в Краков, в Брест-Литовск и главным образом в Закопане, городок около польско-чехословацкой границы, где его сотрудники делили кабинеты со своими коллегами из НКВД. Главное учреждение разместилось в Кракове, где находился Ганс Франк, гауляйтер польской зоны, оккупированной немцами.

Гауляйтер Франк, хотя и был родом из Карлсруэ, хорошо знал Мюллера. Он не-долгое время был министром юстиции в Баварии, и неоднократно обсуждал с ним дела различных людей для принятия карательных мер.

Он впоследствии с удовольствием снова встречался с ним во время его посеще-ний Кракова, соглашаясь с ним в вопросах обращения с «этими неполноценны-ми людьми, которыми являются славяне, и особенно поляки». Франк тогда за-явил в одной берлинской газете: «Если бы мне требовалось публиковать объяв-ление всякий раз, когда было убито более семи поляков, то лесов этой страны не хватило бы, чтобы обеспечить необходимую для этого бумагу!»

Документальные кадры, отснятые немцами и захваченные сопротивлением, и тайно сделанные фотографии в конце 1960-х годов были смонтированы в документальный фильм поляком Янушем Пекалкевичем, находившемся в изгнании в Мюнхене в 1945 году. В этом фильме можно увидеть обучение, практику и операции советско-немецких объединенных подразделений, и доказательства того, что Москва до конца 1940 года предоставляла немецкому флоту свою базу в Мурманске, чтобы немцы могли осуществлять оттуда свои операции в Арктике и в скандинавских морях. Французские телевизионные каналы ни разу не показа-ли этот документальный фильм. Не будучи шедевром, он — бесспорное и го-рестное свидетельство против мифа о коммунизме, поднявшемся на борьбу с нацизмом. Впрочем, 9 июня 1991 года газета «Московские новости» подтвердила:

«С немецкой стороны операция (репрессия) была осуществлена отрядом, состоявшим исключительно из эсесовцев. В течение двух месяцев (ноябрь и декабрь 1939 года), он свободно действовал в советской оккупационной зоне Польши, в согласии с соответствующими органами НКВД, осуществляя контроль над экспатриацией тысяч лиц немецкого происхождения».

6.3. Мюллер и еврейский вопрос

Речь шла о немцах, которые с 1933 по 1939 год считали, что сделали правиль-ный выбор, укрывшись в Советском Союзе. Они не извлекли никаких уроков из вопиющих чисток, которые после 1937 года в Испании и в других европейских странах с одинаковой силой карали как коммунистов, так и троцкистов-«уклонистов». Во всех случаях евреи первыми попадали под удар.

Какой была позиция Мюллера? Как обычно, когда дело касалось трудной про-блемы, способной затронуть его карьеру, он насколько это возможно избегал любой прямой ответственности. Он ловко переложил эту работу на реферат (подотдел) IV B 4, переданный под юрисдикцию Гейдриха, но в действительно-сти остававшийся под общим контролем Мюллера. И кто же руководил этим ре-фератом? Некий Адольф Эйхман, с августа 1938 года руководитель «Бюро по еврейской эмиграции». Потому что планировалось вовсе не истребить всех ев-реев, а изгнать их за пределы «жизненного пространства» Великогерманского Рейха, как говорили в Берлине.

В январе 1939 года по приказу Гитлера и Геринга было созвано совещание с участием Гейдриха, Гиммлера, Мюллера и Альберта Форстера, близкого сорат-ника фюрера и гауляйтера Данцига. Речь шла о том, чтобы организовать эми-грацию, добровольную или вынужденную, евреев Германии и Польши, когда последняя будет оккупирована. После этого согласования Гестапо-Мюллер тре-бует, чтобы ему были в наиболее короткие сроки предоставлены списки семей «партиями» (!). Но он тотчас же передает этот вопрос именно Эйхману для ис-полнения.

Эйхману, родившемуся в 1906 году в немецкой семье, которая эмигрировала в австрийский Линц, было тридцать два года, когда на него взвалили это бремя, за которое после войны его будут преследовать по всему миру, пока в 1961 го-ду группа «коммандос» Моссада не похитит его в Южной Америке и вывезет в Израиль, где его приговорят к смертной казни и казнят в 1962 году.

Именно австриец Эрнст Кальтенбруннер, преемник Гейдриха в 1943 году в Главном управлении имперской безопасности, порекомендовал перевести Эйх-мана в Берлин, после того, как встречался с ним в 1932 году на собраниях нацистской партии в Линце и Вене. Эйхман только что потерял свою должность представителя американской фирмы «Vacuum Oil Company». С ним установили контакт из Бюро по делам евреев полковника Николаи, который посоветовал ему специализироваться на сионистских вопросах. Эйхман упорно изучал идиш и иврит. Он поглощал всю возможную литературу по этой области. Затем в 1937 году Гейдрих и Мюллер отправляют его в командировку в Палестину. По воз-вращению в следующем году он восстановил в Вене бюро, которое стало единственным, которое было уполномочено выдавать визы для эмиграции евреям с территорий, уже оккупированных Вермахтом: Чехословакии и Австрии, затем Польши с осени 1939 года.

Историк Андре Бриссо рассматривал эти вопросы в своей книге «Гитлер и Черный Орден», опубликованной в 1969 году. Все процитированные им документы снабжены ссылками и еще сегодня поддаются проверке в немецких архивах или в архивах Нюрнберга, и они говорят об отстранении, об оттеснении (Ausschaltung) или об «Judensevakuierung», т. е. об эвакуации евреев (термин, использованный Гиммлером в своей публичной речи в Позене (Познань) 4 ок-тября 1943 года), но не об их «уничтожении». Это вовсе не должно означать, что уничтожение не имело место, но этот термин еще не использовался во время знаменитой конференции 20 января 1942 года в Ваннзее, в которой прини-мали участие Мюллер и Эйхман.

С 1935 по 1941 годы Гитлер, Розенберг, Гейдрих, Мюллер, все они одобряли идею отправки евреев в Палестину. Ялмар Шахт, министр финансов Гитлера, даже отправился в 1938 году в Лондон, чтобы убедить англичан облегчить до-ставку евреев из Европы в эту Землю Обетованную. Но англичане отказались. Они рассматривали Палестину как исключительно свой и неприкосновенный охотничий заповедник.

Эйхман сотрудничал с всемирной сионистской организацией. Он регулярно ви-делся с ее высшими руководителями, например, с Фейвелом Полкесом из «Ха-ганы», с которым он с благословения Гейдриха и Мюллера встречался 26 фев-раля и 2 марта 1937 года.

(См. книгу Эммануэля Ратье, «Воины Израиля», Париж, 1995 — прим. автора)

С какими результатами? В 1938 году происходит эмиграция 40 000 немецких евреев и 45 000 австрийских евреев. Еще 78 000 других последуют в 1939 году, половина из которых прибыла из Чехословакии. Тем временем, вторжение в Польшу все меняет. Переселение в Палестину, добровольное или вынужденное, прекращается. Мюллер неоднократно выезжает в Краков, чтобы обсудить ев-рейскую проблему со своими коллегами из НКВД. В начале оккупации Берлин отказывается от того, чтобы Москва в отправляемые в Германию партии заключенных или подозреваемых немецкого происхождения включала и евреев, но, в конце концов, уступил в ноябре 1939 года. Доклад генерала Вильгельма Кейте-ля, в то время начальника немецкого генштаба, 5 декабря, после первой опера-ции такого рода, сообщает, что она «прошла не так спокойно, как ожидалось».