Чтение онлайн

Прежде чем дошло до него, сначала был ликвидирован передатчик в Брюсселе. Но и тут скоро сказка сказывалась, да не скоро дело делалось. Сначала отделе-ния Абвера в оккупированной Франции и странах Бенилюкса получили строгое указание Центра разыскать вражеские передатчики. Но военным было легче отдать приказ, чем команде III F в отделении Абвера в Брюсселе удалось его выполнить. Этот филиал немецкой контрразведки возглавлял капитан резерва Гарри Пипе. По профессии он был прокурором при участковом суде, потому планировщики военной операции решили, что раз уж Пипе смог в гражданской жизни управляться с преступниками, то сможет разобраться и со шпионами. Но то, что поиск агентов увенчался успехом, заслуга не только «сыщицкого нюха» Пипе, но и технического нововведения в полиции, конкретней, в охранной (об-щей) полиции (Шутцполицай). У нее для поиска «черных» передатчиков появи-лись мобильные пеленгаторы, установленные на грузовиках, с которых можно было определить место расположения передатчиков. Предпосылкой обнаруже-ния было, однако, то, что радиостанция должна была работать длительное вре-мя и с определенным постоянством. Эта предпосылка-то и имела место в Брюс-селе. Передатчики брюссельской сети работали по ночам всегда в одно время и довольно долго.

Первый передатчик, который был разоблачен, размещался в Брюсселе на улице Рю дез Атребат, дом 101. Налет Пипе и его людей произошел в ночь на 13 де-кабря 1941 года. В сеть попали три человека: радист ГРУ Антон Данилов (Давид Ками), шифровальщица Софи Познанска и квартирная хозяйка Рита Арну. На следующее утро в организованную в квартире мышеловку попал еще один офи-цер ГРУ Михаил Макаров. Лишь окольный путь через Берлин заставил его назвать свою настоящую фамилию. 18 февраля 1943 он был приговорен к смер-ти. Был ли он действительно казнен или пережил войну — вопрос спорный. Шифровальщица Софи Познанска тоже не захотела помочь сыщикам. Она про-держалась 9 месяцев, затем покончила с собой в брюссельской военной тюрьме Сен-Жиль.

Остался лишь один человек, который знал меньше всего — квартирная хозяйка и курьер Рита Арну. Она вскоре раскололась. Но это мало чем ей помогло. В апреле 1943 года ее приговорили к смерти, а в августе 1943 года казнили в тюрь-ме Плётцензее в Берлине. Но до этого она дала Гестапо и Абверу решающие наводки: агентурная сеть приобрела лица, и самое главное: Рита Арну знала названия книг, которые стояли на столе у шифровальщицы Познански. Одной из них была книга Ги де Террамона «Чудо профессора Вольмара». В букинисти-ческом магазине Парижа абверовец Карл фон Ведель смог купить эту книгу. И верно: «Чудо профессора Вольмара» было тайной радиосвязи. Ведель держал в руках шифровальную книгу радиопередатчика Макарова.

Избежавшие ареста во время этого провала на какой-то период затаились. Дальше всего ушел руководитель бельгийской резидентуры Анатолий Гуревич, он же «Кент». После остановки в Париже он со своей возлюбленной Маргарет Барча добрался до Брюсселя. Что он там делал до своего ареста, не совсем яс-но, но вряд ли он там мог много времени уделять шпионажу.

После провала на Рю дез Атребат и побега Гуревича дела нужно было отрегули-ровать заново. Преемником Гуревича стал действовавший в Бельгии нелегал ГРУ Константин Лукич Ефремов, который до сего момента никак не был связан с Треппером и компанией. Ефремов был офицером-инженером Красной армии. В 1939 под легендой финского студента Эрика Йернстрёма он стал учиться в брюссельском университете. Его второй работой был промышленный шпионаж против Бельгии. После немецкой оккупации Бельгии и отъезда советского по-сольства Ефремовым руководил по почте резидент ГРУ в США, т. к. у Ефремова с самого начала по легенде был богатый дядя в Америке, регулярно помогавший деньгами своему финскому племяннику. То, что этот щедрый дядюшка был од-новременно резидентом ГРУ в США, знали только посвященные.

После того как США вступили в войну с Германией, почтовое сообщение между Брюсселем и Америкой было прервано. Агент оказался без связи со своим опе-ративником. Потому Центру пришла в голову мысль приказать радисту ГРУ немцу Йоханну Венцелю, который еще оставался на свободе, выйти на контакт с Ефремовым.

Так Ефремов стал начальником брюссельской сети, а Венцель ее радистом. Дол-го их работа не продлилась, их обоих арестовали. Арест этих двух разведчиков был очередным взломом снова заработавшей брюссельской сети. Тут, как и в других оккупированных странах, Гестапо и Абвер использовали свой весьма своеобразный рецепт успеха: комбинацию из необузданной жестокости и кол-лаборационизма.

Абвер в Брюсселе работал с человеком, которому присвоил псевдоним Карлос, его также звали Ле Кузен, «кузен». Этим родственничком был ни кто иной, как главный инспектор бельгийской государственной полиции Шарль Матьё. Кура-тором Матьё был старший лейтенант отделения Абвера в Брюсселе Бёдикер. По каким причинам этот бельгиец сотрудничал с немцами, неизвестно. Возможно, ему как полицейскому просто докучала нелегальная деятельность с черным рынком и прочими прелестями, которые пышно расцветали под ширмой Сопро-тивления. Возможно, он был антикоммунистом, может быть, еще и антисемитом.

Инспектор Матьё подловил на крючок подходящего человека. Звали его Абрам Райхман. Он изучил достойное ремесло: ремесло фальсификатора, мастера по подделке документов. Свой курс подмастерья он прошел в подпольном аппарате КПГ, где делал поддельные паспорта. Потом он стал самостоятельным ремес-ленником. Из этого источника черпали некоторые брюссельские клиенты, кото-рым срочно требовалось «сменить личность». Райхман поддерживал контакты с полицией, для его профессии это было неизбежным. Но он не знал, что главный полицейский Брюсселя месье Матьё выдал его существование и его деятель-ность немцам.

2 сентября 1942 года Райхман был арестован. И перевербован. Люди вроде Треппера позднее пытались представить Райхана героем, который пошел на со-трудничество с немцами лишь после жестоких пыток. Гестаповцы после войны утверждали обратное — у каждого были для этих утверждений свои причины. Во всяком случае, встречи Райхмана для передачи паспортов превратились в тай-ные аресты. Среди арестованных оказались также радист Венцель и его новый шеф Ефремов.

Ефремов тоже вскоре согласился сотрудничать с немцами. О причинах этого ходят самые разные гипотезы. Наверное, ближе всего к правде та версия, что гестаповцы запугали Ефремова тем, что собирались сообщить его начальникам в Москву, что он перешел на сторону немцев и выдал им Венцеля. Ефремов знал, что это обвинение ложно, но понимал, что будет с его семьей, которую он очень любил, если Гестапо запустит эту «утку» в сторону Москвы.

Помимо Ефремова в следующие месяцы сотрудничать с немцами стал и Вен-цель, что их очень обрадовало. Как его принудили к сотрудничеству, было уже описано в главе о Шульце-Бойзене и его коллегах. С помощью Венцеля удалось решающим образом взломать коды советских радиопередач. Он также был включен в радиоигру с Москвой. Венцель впоследствии заявлял, что водил Аб-вер и Гестапо за нос. Его радиограммы были составлены так, что любой знаю-щий человек заметил бы, что в них что-то не так. В пользу Венцеля, во всяком случае, говорит то, что после 5 месяцев ареста и радиоигры 18 ноября 1942 го-да удалось сбежать. Он смог продержаться в подполье до отступления немецко-го Вермахта.

Ефремову этой лазейки не оставили. Лишь в самом конце войны он исчез в ни-куда. До того времени он дал Гестапо несколько полезных наводок. Например, он рассказал о фирме «Симекско» в Брюсселе. Оттуда уже сыщикам легко было выйти на парижский «Симекс». Но обыск на «Симексе» показал лишь, что эта фирма занималась спекуляцией и контрабандой, но ее серьезные служащие, если в этой фирме и было что-то серьезное, понятия не имели о конспиратив-ной деятельности господина Жильбера, он же Леопольд Треппер. У этого были и преимущества, и недостатки.

Недостатком было то, что все, кого напугали обвинением в шпионаже, тут же выложили все то немногое, что они знали, чтобы помочь схватить тех, кто ма-нипулировал ими без их ведома. Например, супруга управляющего «Симекс» мадам Мари-Луиз Корбен сказала немцам, что рекомендовала месье Жильбера своего стоматолога. Она сообщила имя и адрес доктора. Календарь приема вра-ча был просмотрен во время внешне невинного посещения и в нем действи-тельно значился месье Жильбер. Он был арестован прямо в зубоврачебном кресле 5 декабря 1942 года. Так Треппер попал в немецкие руки.