Чтение онлайн

– Зейми? Ты что тут делаешь?!- сокурсница обрела дар речи и, уперев руки в бока, двинулась в мою сторону.

Я глупо улыбнулась:

– А я по объявлению пришла. Увидела тебя в коридоре, но ты меня не узнала, наверное. Вот и пошла за тобой. Хотела поинтересоваться, как тут с условиями труда, ну и вообще?- наивная улыбка не сходила с моего лица. В носу защипало от резкого запаха разлитой горючей жидкости, и я громко чихнула.

– Тебе нужно в отдел кадров, Зейми. Но сегодня не лучший день. Завтра приходи. У нас…переучёт!

Я восхищенно обвела взглядом хранилище:

– А ты тут кем работаешь, Эстер? Замолвишь за меня словечко?- это был, конечно, перебор. Мы с Эстер друг друга на дух не переносили. Но в голову больше ничего не приходило, а время нужно тянуть!

– Зейми, иди отсюда, а? Сказала же тебе, завтра придёшь!- Эстер не собиралась со мной беседовать. И тут за спиной раздался голос, от звука которого я вздрогнула:

– Эстер, чего ты копаешься? А это еще кто?!

Цепкие пальцы больно ухватили меня за плечо и рывком развернули. Лицо Анрисы Монсьёни исказилось от гнева. Вот сейчас мне стало очень страшно. Теперь я знала, на что способна эта дамочка, и ожидать от неё снисхождения было бы слишком наивно.

– Что ты тут делаешь, мерзавка?!- прошипела Анриса, брызгая слюной, - Следишь за мной?! Так ты шпионка комитета? Ах ты, дрянь!

Я попятилась и уперлась спиной в стену упакованных ящиков.

– Эстер, зачем ты притащила сюда эту дрянь?- визг Монсьёни резанул, и захотелось заткнуть уши пальцами. Я покосилась на бывшую однокурсницу, та была растеряна и испугана. Видимо, гнев Анрисы хорошо ей известен. Она пролепетала:

– Но тётушка Анриса, я её сюда не звала. Она сама здесь как-то оказалась. Я как раз собиралась прогнать её!

Монсьёни взвилась:

– Прогнать?! Да ты понимаешь, что эта гадкая девчонка сдаст нас с потрохами!

Эстер неуверенно пробормотала:

– Но ей же не поверят? Кто она и кто вы?

– Несмотря на это, нервы потрепать она умеет! Нет уж, дорогуша,- тут Анриса вперила в меня свой страшный взгляд,- тебе придётся остаться здесь! Эстер, поджигай!

Моя однокурсница непонимающе перевела взгляд с меня на свою тётушку:

– Но…тётя Анриса, она же здесь сгорит?

– Невелика утрата! Или ты хочешь предстать перед комитетом, Эстер?- вот на лице Анрисы не было ни тени сомнения. Она совершенно точно решила меня здесь угробить!

Эстер побледнела и покачала головой:

– Но, тётя, она же живая. Так нельзя…

Анриса упёрла руки в бока и процедила:

– У меня нет времени вдалбливать в твою глупую голову, Эстер, что это единственный вариант! Хочешь, оставайся и составь этой девчонке компанию!

Госпожа Монсьёни направилась к дверям, я невольно последовала за ней. Не хочу я гореть на этом складе! Но в дверях я увидела еще одну молодую женщину, кажется, её зовут Дора. Она, тяжело вздыхая, доложила:

– Госпожа Монсьёни, склад уже пылает. А вы что еще тут?

Анриса указала на меня пальцем и приказала:

– Оглушить. Или что вы там, менталисты, умеете, - развернулась и вышла из хранилища.

Я кожей почувствовала устремленные на меня взгляды Эстер и Доры. Ну нет, так просто я вам не дамся! Защитное поле материализовалось в тот же миг, но Дора оказалась более сильным псиоником, чем я полагала! Голова закружилась, дыхание сбилось и мне пришлось опереться обеими руками на ближайший ящик. Всего на пару мгновений я потеряла ориентацию в пространстве, но этого вполне хватило злоумышленницам, чтобы беспрепятственно запереть меня в хранилище, в дальней части которого уже пылал огонь.

Разумеется, меня тут же охватила паника. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что выхода из этой западни нет. Но толку от того, что я буду до хрипоты кричать и колотить в дверь руками? Что-то слабо верится, что за запертыми дверями выстроилась шеренга спасателей!

Перед глазами вдруг возник образ профессора Холи. И практика, которую ему я сдала на отлично. Это мой единственный шанс на спасение. И если не сработает он, уже не поможет ничто.

Я уселась прямо на пол хранилища, обняла руками колени и попыталась сосредоточиться. Сейчас меня не должен пугать ни гул подбирающегося пламени, ни удушающий запах гари. Ментальные волны рванули от меня во все стороны, разнося с собой призыв о помощи. Здесь в агентстве работают и другие менталисты, которые не связаны с коварными планами Анрисы. Да и остальные псионики, хоть и не все, могут распознавать ментальные сигналы, если обладают повышенной чувствительностью. Не может быть такого, что в радиусе квартала не отыщется ни одного псионика, который бы услышал мой призыв! Меня услышат и спасут!

Удерживать сигнал становилось всё труднее. Огонь слишком быстро подбирался ко мне. А еще мне приходилось защищать сознание от волшебной взвеси сновидений. От огня флакончики лопались и взвесь, испаряясь, заполняла хранилище своими парами. Вот меньше всего мне хотелось перед смертью увидеть шляпки госпожи Жозефин Лелье или рекламу салона красоты.

Меня уже наполняло отчаяние. Спиной я чувствовала подбирающийся жар. Дышать становилось всё труднее. Я понимала, что это конец. Моё сознание уже заволокло туманом, когда я ощутила слабый толчок. Подняла голову и увидела, что двери хранилища содрогаются от ударов. Это на самом деле? Или это обман зрения, мираж?

Двери вдруг с угрожающим скрежетом, который перекрыл гул пожара, упали на пол. Вихрь искр взмыл вверх, заставляя руками закрываться от их жалящих прикосновений. А потом я увидела в дверном проёме две высокие фигуры. Это или воздействие сновидений, или я уже умерла и меня встречают стражи загробного мира. Но фигуры шагнули вперед, и я увидела, как всё еще летающие искры оседают пеплом на светлых волосах Мартина и на широких плечах Кристиана.

Всё-таки концентрированные пары магической взвеси для сновидений сделали своё дело. Я пребывала в каком-то странном состоянии: то проваливалась в забытьё, то выныривала из него и, ухватив сознанием кусочек реальности, снова погружалась в пучину тяжелой дремоты. Словно сквозь вату до меня доносился голос доктора Лейзва:

– Сильнейшее отравление! Девочка надышалась всякой гадостью, чего вы хотите? Никаких посещений, она всё равно вас не узнает!

Когда я, наконец, вырвалась из лап забытья, то чувствовала себя так, словно головой долго и упорно пыталась пробить кирпичную стену. Болело всё, мне даже моргать было больно. Я только и могла смотреть на белёный потолок больничной палаты, а в том, что я нахожусь не дома, не было никаких сомнений.

Чуть слышный скрип двери, шорох легких шагов. Тихий вздох и тут же голос медсестры:

– Доктор Лейзв, она пришла в себя!

К моему счастью, объяснять появившемуся доктору своё состояние мне не пришлось. Одного взгляда на меня Лейзву хватило, чтобы всё понять. В меня чуть ли не силой влили обезболивающее, потому что малейшее движение губ причиняло боль. Ужасная мысль кольнула: а что, если моё лицо обезображено пожаром? Последнее, что я помню, это как Кристиан поднял меня на руки, а потом – темнота. Вдруг на меня упала какая-нибудь горящая балка или еще что-то? Ведь всё болит! Но додумать эту мысль и ужаснуться в полной мере я не успела. Обезболивающее начало действовать. Только переживший сильнейшую боль человек знает, какое наслаждение наступает, когда боль затихает. А потом я уснула, но теперь уже нормальным сном измученного человека.