Чтение онлайн

– Я полагаю, вы можете употребить много этого? – Трант кивнул на свой стакан с терпким виски. – Тем не менее, это оказывает на вас свое влияние. Заставляет ваше сердце биться быстрее, учащает ваш пульс.

– Кто ты? – мужчина ухмыльнулся. – Лектор трезвости?

– Что-то вроде этого, – ответил психолог. – По крайней мере, я могу показать вам, какое влияние виски оказывает на ваше сердце.

Он взял саквояж с инструментами и открыл его. Вокруг него собрались зеваки, и Трант с удовлетворением увидел, что они считают его странствующим сторонником трезвости. Они с любопытством уставились на прибор, который он достал из футляра.

– Это одевается на руку, – объяснил он. Литовец, ухмыльнувшись своим товарищам, начал закатывать рукав.

– Не ты, – сказал Трант, – ты только что выпил.

– Вы нальете что-нибудь выпить? Я не пил с завтрака! – сказал другой, который подошел к столу и обнажил свое предплечье с синими венами, чтобы Трант прикрепил к нему инструмент.

Юный Уинтон Эдвардс, наблюдавший за происходящим с таким же любопытством, как и остальные, увидел, как Трант прикрепил сфигмограф к руке механика, и кончик пера начал выводить на закопченной поверхности волнистую линию – обычную запись пульса механика.

– Вы видите это! – Трант указал остальным на пластинку, которая медленно разматывалась с барабана. – Каждая ваша мысль, каждое чувство, каждое ощущение, вкус, прикосновение, запах – меняет биение вашего сердца и отражается на этой маленькой записи. Я мог бы показать через это, был ли у вас секрет, который вы пытались скрыть, так же легко, как я покажу, какое действие оказывает на вас виски, или как я могу узнать, нравится ли этому человеку запах лука.

Он взял из бесплатного ланча на стойке ломтик лука, который он подержал под носом человека.

– Ах! Вам не нравится лук! Но я подозреваю, что виски заставит вас забыть его запах.

Когда запах виски достиг ноздрей мужчины, линия записи, которая, когда он почувствовал запах лука, внезапно стала плоской, с возвышенностями ближе друг к другу, поскольку пульс бился слабо, но быстрее, начала возвращаться к форме, которую она имела вначале. Он выпил виски, перекатывая его на языке, и все увидели, что запись вновь обрела свой первоначальный вид. Затем, когда стимулятор начал действовать, кончик карандаша поднимался выше с каждым взмахом, а пики становились все дальше друг от друга. Они смотрели и смеялись.

– Я должен сказать, что виски действует на вас нормально, – Трант начал отстегивать сфигмограф от запястья мужчины. – Я слышал, что черноволосые мужчины, такие как вы, чувствуют его эффект меньше всего, светловолосые мужчины больше. Говорят, что мужчины с рыжими волосами, как у меня, чувствуют наибольший эффект. Мы, рыжеволосые мужчины, должны быть осторожны с виски.

– Эй! Там рыжеволосый мужчина, – внезапно закричал один из толпы, тыча пальцем. – Попробуйте это на нем.

Два энтузиаста сразу же отделились от группы и с нетерпением направились к Мейану. Он продолжал, не обращая внимание на происходящее вокруг, читать свою газету, но теперь он отложил ее. Трант и молодой Эдвардс, когда он поднялся и с любопытством наклонился к ним, впервые смогли ясно разглядеть его крепкое, грубое, властное лицо, глаза с тяжелыми веками и огромную мускульную силу его крупного тела.

– Тьфу на ваше разбавленное виски! – издевался он странно густым и тяжелым голосом, когда ему объяснили тест. – Я привык к более крепким напиткам!

Он насмешливо ухмыльнулся в окружающие лица, придвинул стул к столу и сел. Трант взглянул на Эдвардса, и Эдвардс тихо отошел от группы и незаметно исчез за перегородкой. Затем психолог быстро настроил сфигмограф на вытянутой руке и внимательно наблюдал за мгновением, пока кончик пера не поймал сильный и ровный пульс, который заставил его подниматься и опускаться в идеальном ритме. Когда он повернулся к бару за виски, задняя дверь хлопнула, и голос, который ожидал Трант, произнес:

– Да, полиция забрала его в Варшаве. Его забрали без предупреждения из дома его друга. Что дальше? Тюрьмы переполнены, но они продолжают их заполнять, следующими будут переполнены кладбища!

Следуя за ключом сфигмографа

– Смотрите! смотрите! – воскликнул литовец, сидевший за столом рядом с Трантом. – Он хвастался разбавленным виски, но один только его вид заставляет его сердце биться чаще и сильнее!

Трант нетерпеливо склонился над прокопченной бумагой, наблюдая за более сильным и медленным биением пульса, которое показывала запись.

– Да, перед тем, как он принимает виски, его пульс усиливается, – ответил Трант, – потому что именно так действует пульс, когда человек доволен и ликует!

Теперь он ждал, почти равнодушно, пока Мейан пил виски, а остальные пораженно молчали, поскольку пульс гиганта, верный его хвастовству, почти не колебался под действием огненного напитка.

– Тьфу, какая детская глупость! – Мейан твердой рукой поставила стакан обратно на стол. Затем, когда Трант расстегнул ремни на его руке, он встал, зевнул им в лицо и вразвалочку вышел из заведения.

Психолог повернулся навстречу юному Эдвардсу, когда тот торопливо входил, и они вместе вышли, чтобы присоединиться к отцу у машины.

– Мы ничего не можем сделать раньше, чем сегодня вечером, – коротко сказал Трант с выражением острой тревоги на лице. – Я должен узнать больше об этом человеке, но мои расспросы должны проводиться в одиночку. Если вы снова встретитесь со мной здесь сегодня в семь часов вечера, скажем, в ломбардной лавке, которую мы проезжали на углу, я надеюсь, что смогу разгадать тайну "стучащего человека" и то влияние, которое он, несомненно, оказывает на мисс Силбер. Я могу сказать, – добавил он через мгновение, – что я бы не придавал слишком большого значения заявлению ребенка о том, что мисс Силбер жена Мейана. Тогда буду надеяться, что вы встретитесь со мной здесь сегодня вечером, как я и предложил.

Он кивнул своим клиентам и побежал ловить проезжающий троллейбус.

Ровно в семь часов, в соответствии с указаниями Транта, юный Уинтон Эдвардс и его отец вошли в ломбард и начали переговоры о ссуде. Почти сразу после того, как они прибыли туда, к ним присоединился Трант, все еще держа в руке футляр с приборами. Мальчик и его отец закончили свои переговоры и вышли с Трантом на улицу. Затем, к своему удивлению, они увидели, что психолог был не один. Их ждали двое мужчин, каждый из которых нес такой же чемодан, как у Транта. Старший из них, мужчина в возрасте от пятидесяти до шестидесяти лет, встретил взгляд молодого Эдвардса доброжелательным взглядом своих бледно-голубых глаз сквозь огромные золотые очки. Другой был молод, бледен, с широкими бровями, с умным лицом, и взгляд его был устремлен в мечтательное созерцание. Они были одеты как механики, но совершенно не были похожи на рабочих.

Дверь жилого дома Мейан им открыла хозяйка. Она повела их на второй этаж, но остановилась, чтобы показать комнату Транту.

– Это комната Мейана, – объяснил Трант. – Мы будем ждать его здесь.

Он последовал за женщиной в маленькую и душную спальню на другой стороне коридора.

– Нам лучше не разговаривать, пока мы ждем, и… нам лучше ждать в темноте.

В странной, душной, затемненной маленькой комнате все пятеро сидели в тишине. На улице часто раздавались шаги, и дважды кто-то проходил через холл. Так они прождали полчаса. Затем тяжелые шаги предупредили их о приближении Мейана. Мгновение спустя входная дверь снова открылась и впустила Еву Силберг, как почувствовал Трант по реакции юноши, ожидающего рядом с ним. Трант запретил ему выходить. Только через несколько минут он включил свет и сделал знак двум незнакомцам, которые пришли с ним. Они немедленно встали и вышли из комнаты.