Чтение онлайн

Заключительное славословие необходимо. Вместо более привычного упоминания имени Иисуса Христа, мы встречаем словосочетание «Бог Богов в Сионе» (с. 30), значение которого раскрывается далее: «то есть неизменное упование Истины, добрым делам и вечным дарам Которой хвала и исполнение благодати во все веки веков. Аминь» (с. 30).

Элементы заключения в III и IV проповеди, произнесенных в течение одного богослужебного круга, распределяются по степени эмоционального воздействия на слушателей. Если поучения, необходимые по требованиям жанра, присутствуют в заключениях обеих гомилий, то усиление характерно только для IV гомилии, более торжественной, вероятно, произнесенной в день праздника. Обобщению мыслей, высказанных проповедником, внимание почти не уделяется. Заключения обеих гомилий объединяются поучениями, дополняющими друг друга. В случае III и IV гомилий поучение является самым развитым элементом схемы. Тема личного покаяния и духовного роста, которой посвящено поучение III гомилии, продолжается в IV гомилии, показывающей результат духовного роста «праведных», примеру которых должны следовать люди, «предназначенные для рода избранных», но допускающие грехи в своей жизни. Их внутреннее состояние и та духовная работа, которую они должны проводить, чтобы следовать примеру «праведных», уже была раскрыта в III проповеди, в метафоре сада. Если же эти люди все же не будут идти путем личного покаяния, после смерти их ждет участь грешников, о которых говорится в IV гомилии. От этой страшной посмертной участи их могут спасти «верные друзья», вероятно, те же «праведные». Упование проповедника на то, что Бог равно, но в свое время явит каждому «благословение воскрешения», придает целостность всему поучению, очерчивая образ жизни и его результат для слушателей. Выбор за ними, но, поскольку акцент делается на праведниках и тех, кто следует их примеру, слушатели обратятся к ним.

Этот же принцип был повторен Бедой в проповедях на Рождество (V, VI, VII гомилии I книги). Они произносились в разное время в течение праздничного богослужебного круга (ночью, на заре, в сам день праздника). По содержанию гомилии охватывают разные грани события: происхождение Иисуса Христа, Его земная семья (V); явление ангела пастухам (VI); значение праздника Рождества для утверждения истины и опровержения ересей (VII). Поскольку гомилии связаны единой темой, элементы заключения распределяются по трем текстам.

Первой из трех произносилась проповедь о земной семье Спасителя (V). Так как по плоти Он происходит из священнического и из царского рода, Он одновременно и Первосвященник (с. 34), и Царь (с. 34). Поучение как составной элемент заключения отсутствует. Заключение V гомилии состоит из обобщения и заключительной формулы. Согласно Беде, Господь посредством Своего священнического достоинства примиряет людей (у Беды — «нас» (с. 34)) с Богом Отцом, посредством Своего Царского достоинства Он соизволяет дать «нам» (с. 34) Царство Отца Своего. Присоединение имени «Иисус Христос Господь наш» (с. 34) сразу после объяснения смысла царского достоинства позволяет проповеднику присоединить заключительное славословие и завершить текст.

Проповедь, посвященная явлению ангела пастухам (VI), отличается необыкновенно развитым поучением. Из восьми комментариев, входящих в ее состав, пять содержат поучения, соединяющие вечность с современностью и приносящие прямую пользу слушающим проповедь. Возможность пространного поучения создается потому, что главные персонажи проповеди — «пастухи» (с. 34) — символизируют «учителей и водителей верных душ» (с. 34), среди которых, согласно Беде, не только «епископы, пресвитеры и диаконы,., но и все верные, которые несут охрану даже своего маленького дома» (с. 37).

Наиболее торжественная из трех проповедей (VII) имеет только одно поучение, присоединенное к комментарию на стих из Евангелия от Иоанна (Ин 1:12): «А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими». Поскольку слушатели Беды также «чада Божии», проповедник находит возможным прибавить, что те, кто имеют веру, «да не отчаиваются в своем спасении» (с. 42).

Обобщение, важный элемент заключения, объединяет заключительные части VI и VII гомилии таким образом, что смысл основных событий из земной жизни Спасителя, перечисленных в заключении VI гомилии (крещение, испытание в пустыне, крестная смерть, воскресение), раскрывается в VII гомилии: содержание земной жизни Господа состоит в том, что Он мог, «живя и действуя среди нас, утешая, научать нас, подавать нам путь жизни, сражаться за нас с врагом» (с. 44); крестная смерть и воскресение, упомянутые в VI проповеди, объединяются: «мог уничтожить нашу смерть в Своей смерти и воскресении» (с. 44); «воскресение из мертвых» (с. 38) также означает, что Господь, «внутренне воскрешая, через божественность, совечную Отцу, поднимет ввысь, предоставит нам отпущение грехов, а равно и дары Св. Духа» (с. 44).

В заключение VI проповеди входит призыв «восхвалить и восславить Бога» (с. 38), хотя в двух других проповедях подобный призыв опущен. Обе проповеди, как и V, заканчиваются обычным славословием, которое уже цитировалось выше.

Проповедник, следуя принципу рассредоточения элементов заключения, с одной стороны, избегал однообразного повторения схемы, пользовался ею гибко, с другой, создавал единство текстов. По такому же принципу соединяются заключения XV и XVI проповедей II книги, так же посвященных одному празднику — свв. апп. Петра и Павла.

Заключение XXI гомилии II книги отличается от прочих так же, как и сама эта гомилия по структуре отличается от других гомилий Беды. Как уже говорилось выше (см. «Повествование»), XXI гомилия состоит из богословского комментария к Евангельскому тексту и из исторического, основанного на использовании различных текстов Ветхого Завета, где упоминается Соломонов Храм. Поучение включено в богословский комментарий. Когда он заканчивается, проповедник начинает изложение истории Соломонова Храма при помощи следующего перехода: «От этого евангельского чтения, перейдем, ясно излагая, как нам Господь даровал; нам хотелось бы более подробно рассказать вашему братству о торжествах обновления «храма», который праздновали и жители Иерусалима тогда, и мы — сегодня» (с. 247). Заключение, подобное тем, которые завершают остальные проповеди Беды, отсутствует. Сохранен лишь элемент усиления в виде «locus communis» «радость Небесного Царства». Внимание слушателей переключается с реального события, имевшего место в прошлом («и торжественнейшее и величайшее празднество было устроено Царем Соломоном...» (с. 248)), на таинственное значение этого события, проецирующееся в будущее, в вечность («оно таинственно указует, что минование долго желанного бессмертия наступит, когда будет достигнуто число избранных» (с. 248)), которые «войдут с Богом в вечную радость Небесного Царства «Аминь»» (с. 249). Завершающее славословие XXI гомилии также отлично от обычного.

Заключение подвижно более других частей проповеди (гомилии или экземплюма). Хотя оно состоит из трех частей, соотносящихся с подобными частями античной речи, его состав зависит от желаний и замыслов проповедника. Поучение, соответствующее «возбуждению страдания» античной речи, является наиболее значимым и развитым элементом заключения, так как и цель проповеди состоит в том, чтобы возбудить слушателей к самосовершенствованию. Краткие поучения могут распределяться по всей проповеди и стоять после объяснения наиболее важных ее мыслей. Остальные элементы заключения — обобщение, соответствующее «перечислению», и усиление — сохраняют постоянное место в конце проповеди. Обобщение может быть очень кратким и даже отсутствовать. Усиление всегда следует за последним поучением проповеди, переходя в заключительное славословие. В случае двух и более проповедей, составленных на одну тему, роль заключений состоит в том, чтобы объединить все проповеди праздника в цикл. При этом наиболее устойчивыми элементами заключений являются усиление и завершающие славословия, тогда как обобщения или поучения могут быть опущены в одних заключениях, и присутствовать в других. Свобода, с которой Беда обращается с элементами заключения, еще раз свидетельствует о высоком уровне его риторической подготовки и его незаурядном литературном даре.

При чтении гомилий Беды возникает ощущение простоты, неспешности и обстоятельности, присущих серьезной дружеской беседе. Кажется, что проповедник совершенно не стремится ни усладить слух присутствующих, ни бичевать их пороки, ни призывать их к новым и небывалым свершениям. Беда скорее выступает в роли учителя, терпеливо объясняющего ученикам суть дела. Читатель или слушатель следит за ходом мысли автора, незаметно для себя начиная принимать участие в его рассуждениях. Кажущаяся простота изложения и интонация неспешного разговора приводят к мысли, что Беда приложил максимум усилий не для того, чтобы блеснуть своим риторическим мастерством, а для того, чтобы оно, оставаясь как можно более скрытым от глаз и слуха аудитории, помогло достигнуть поставленной автором цели. Неудивительно, что в условиях, когда необходимо было не только совершить над людьми обряд крещения, но и учить их сознательно исполнять обеты, данные при крещении, гомилии Беды пользовались необыкновенным успехом. Так, Винфрид-Бонифаций ( –754), проповедовавший христианство на севере Германии и ставший архиепископом Майнцским, просил прислать ему «Гомилии на воскресные евангельские чтения» Беды [463] . Винфрид и сам был неплохим проповедником, умевшим, согласно рекомендациям св. Григория Великого, учитывать уровень и интересы своей аудитории, но его проповеди были рассчитаны на людей, готовящихся принять крещение. Для тех слушателей, которые были способны продвинуться дальше катихизических бесед, предназначались гомилии Беды.

Благодаря Винфриду, его соратнику Луллу, и — позже — Алкуину на протяжении VIII в. гомилии в числе прочих сочинений Беды стали широко известны в Европе. В IX веке авторитет англосаксонского богослова был уже столь высок, что его почитали наравне с Учителями Церкви, например, с блаж. Августином или св. Григорием Великим [464] . В гомилиарии Павла Диакона, известного писателя эпохи Каролингов, из двухсот сорока четырех чтений на весь литургический год почти четверть принадлежит перу Беды [465] . По количеству чтений, в число которых входят и тридцать четыре гомилии на воскресные евангельские чтения, Беда был предпочтен даже блаж. Августину [466] . Поскольку гомилиарий Павла Диакона (с добавлениями) просуществовал как официально одобренный сборник проповедей вплоть до середины XVI века, в течение пятисот лет, имя Беды и его гомилии были на слуху у всей Европы.

Но и на родине гомилии Беды не были забыты. Их можно было прочитать в полном сборнике, созданном Бедой, и в гомилиарии Павла Диакона, появившемся в Древней Англии в период Бенедиктинского Возрождения (ИХ-Х вв.). В английских библиотеках сохранились списки гомилиария, относящиеся к Х-ХИ векам [467] . Известно, что одним из таких списков пользовался Эльфрик при составлении своих проповедей [468] .

Возникновение литературы на древнеанглийском языке не умалило значения гомилетического наследия Беды. К нему продолжали обращаться, используя гомилии частично или целиком. Так, в манускрипте Бодли 343 сохранилась проповедь безымянного автора (Х в.), представляющая собой перевод почти всей гомилии на Преображение [469] . Некоторые из гомилий Беды до сих пор читаются во время праздничных служб в Католической Церкви [470] . Хотя в наши дни Беда воспринимается как историк, а не как богослов, как автор одной книги — «Церковной истории англов», его гомилии, собранные воедино в тот же период времени, говорят о нем как о талантливом проповеднике и являются интересным памятником средневекового ораторского искусства.