Чтение онлайн

"Патриотизм должен быть понят народом!"

Страшная история случилась как-то раз в достопочтенном городе Ежополе.

А было вот что.

Некий заезжий певец давал гастроль в зале ежопольского кинотеатра.

Народу собралось, понятно, до отказа.

Певец был скверный, но известный, из столицы.

И поначалу пел он, как обычно: что-то мямлил рядом с микрофоном, ансамбль послушно тренькал - в общем, публику никто не уважал, но и не оплевывал.

И тут - случилось!..

Певец разинул рот пошире, весь напрягся и вдруг взял ноту из двенадцатой октавы.

И - чудо!
– песенка закончилась, а нота все звучала и звучала, несчастный наш певец никак не мог захлопнуть рот и замолчать.

Зал было зашикал, потом заревел, на эстраду полетели яблоки, бинокли, номерки от гардероба - бесполезно. Певец осатанел вконец.

Откуда только брал он воздух, чтобы петь, не задыхаясь?! Неведомо, науке православной неизвестно.

И тогда какой-то дерзостный мужик из зала громко произнес: "Инопланетянин! Я его узнал!". Дамы тотчас - в обморок.

Ужасное предчувствие повисло над рядами.

Вот тут сержант милиции Фандей, явившийся с дежурства прямо в кинотеатр, и схватился за наган, привстал из двенадцатого ряда и, полный сострадания к пенсионерам, женщинам и детям, выпустил обойму прямо в лоб нахалу.

Тот вскинул руки и упал. Однако ноту продолжал держать.

Ансамбль его уже давно дал деру - исключительно толковые ребята, деловые...

Все, разумеется, посыпали из зала вон, не в силах больше наблюдать такой кошмар.

Певца же быстро подхватили, уволокли со сцены в комнату администратора, сказали пару скорбно-теплых слов и, заказавши гроб, свезли на кладбище.

К полуночи его похоронили.

Вроде - кончено. Но нет! Нота из двенадцатой октавы, волнующая, чистая, по-прежнему звучит из-под земли.

Из столицы наведывались специалисты, да только все руками разводили.

Было решено певца оставить навсегда в Ежополе. Ну - как бы в дар... Не везти ж такой позор домой!

И своего хватает.

А истинные почитатели вокала до сих пор нет-нет, да и заглянут, словно ненароком, на то кладбище, чтобы услышать это чудо из чудес.

Отцы города повелели интуристов тоже сюда завозить, чтоб не очень-то кичились своими буржуазными свободами и разнообразием товаров широкого потребления.

А прочий люд, из славных трудовых ежополян, с опаской, делая крюк на километр, обходит это кладбище.

Такая вот ужасная история приключилась как-то раз в городе Ежополе.

Случилось так, что в городе Ежополе Надъежопкинскую набережную переименовали в набережную имени Законных прав.

Из столицы вскоре прилетел запрос: "Каких-таких прав?".

Отцы города, дабы не ударить лицом в грязь, немедля уточнили: мол, "Набережная имени Законных Прав Палестинского Населения".

В столице обомлели: "Какого еще населения?! Откуда?!".

Отцы города занервничали, но, не видя в том никакой предосудительности, на всякий случай уточнили дальше: "Набережная имени Законных Прав Палестинского Населения Оккупированных Территорий".

Реакция в столице была ясной и простой: "Да вы что там, спятили?!"

Отцы города растерялись совершенно и в панике дали название такое: "Набережная имени Оккупированных Территорий".

В столице наступило пугающее молчание.

Тогда отцы города полностью осатанели в рвении своем и, не зная, что же дальше предпринять, название вовсе упразднили, а придумали другое "Надъежопкинская набережная". Ни имени, ничего...

И с тех пор очень гордились таким удивительным, красивым названием.

Главное - звучало свежо. И без выкрутасов.

Как город мирового значения Ежополь порешил организовать у себя образцовый симфонический оркестр.

Отцы города были наслышаны, что оркестр - это куча музыкантов, которые что-нибудь вместе играют.

Для того, чтобы играть, нужно уметь играть. Этому, как опять же были наслышаны отцы города, людей учат в консерваториях.

Поначалу так и хотели - учредить консерваторию, и дело с концом.

Но тут мэр Ендюк по нечаянности узнал, что учатся в консерваториях целых пять лет, и, стало быть, вон сколько - еще одну пятилетку!
– надобно ждать, пока в Ежополе появится порядочный оркестр.

А такое не входило ни в какие расчеты, поскольку, очарованные дивными музыкальными перспективами, отцы города уже разослали во все концы приглашения на скорые концерты, которые, конечно же, затмят столицу, Пензу и Нью-Йорк.

Дело пахло изрядным скандалом.

И тогда мэр Ендюк еще раз доказал всем, что не зря он столько лет бессменный мэр.

Сутки не евши и, наверное, не пивши, а только размышляя, он вдруг сообразил: чтобы научиться играть, музыканты - играют!

Так за чем же дело?! Пускай наиболее сознательные граждане Ежополя соберутся вместе и играют!

Поначалу будет, может, и не больно хорошо, но потом-то все определенно образуется! Ведь главное - начать.

Поэтому мэр Ендюк отдал приказ никаких консерваторий в городе не открывать, а сразу учредить оркестр и считать его консерваторией без отрыва от производства. Очень современно.

Тотчас закупили прорву разных музыкальных инструментов (все больше скрипок, балалаек и фаготов), собрали народ - человек триста пятьдесят удалось подбить, прельстив гастролями в далекий город Кокчетав и даже в город-побратим Тегусигальпу, - и всем им велели играть.

Филармонию, хотя и собирались, отстроить еще не успели, так что, посовещавшись, отцы города решили, чтобы играли пока в зале ожидания Главного вокзала.

Впоследствии, впрочем, мэру так приглянулись его лепные потолки, что он отменил срочное строительство и повелел вокзал, бывший в прошлом веке городской конюшней, считать народной филармонией и консерваторией одновременно.

После чего все стали дожидаться съезда почетных гостей.

А теперь приспело время рассказать про Ежопольскую кинофикацию, ибо равной ей не было во всем мире.