Чтение онлайн

Как и ожидалось, доктор Кишен Чанд Сет в присутствии ужасной Парвати резко упрекнул госпожу Рупу Меру и объявил ей, что она бесполезная мать. Но затем он добавил, что в нынешние времена все кажутся безмозглыми. Буквально на прошлой неделе он сказал пациенту, которого осматривал в больнице: «Глупый ты человек! Ты умрешь в течение десяти – пятнадцати дней. Выбрасывай деньги на операцию, если хочешь, она только быстрее тебя убьет».

Глупый пациент очень расстроился. Было совершенно ясно, что в наши дни никто не знает, как давать или принимать советы. И никто не мог дисциплинировать своих детей, отчего и возникали все проблемы мира.

– Взгляни на Махеша Капура! – добавил он с удовольствием.

Госпожа Рупа Мера кивнула.

– А ты еще хуже.

Госпожа Рупа Мера всхлипнула.

– Ты испортила старшего, – усмехнулся он, вспомнив прогулку Аруна в его машине. – А теперь ты испортила и младшую, и тебе остается винить только себя. И ты приходишь ко мне за советом, когда уже слишком поздно.

Его дочь молчала.

– И твои любимые Чаттерджи такие же, – с удовольствием добавил он. – Я слышал кое от кого из Калькутты, что они совершенно не контролируют своих детей. Нет! – Эта мысль подала ему идею. Госпожа Рупа Мера сейчас, к его вящему удовлетворению, плакала, так что он дал ей несколько советов и велел действовать незамедлительно.

Госпожа Рупа Мера пошла домой, взяла денег и направилась прямиком на железнодорожный вокзал Брахмпура. Она купила два билета в Калькутту на завтрашний вечерний поезд. Вместо письма она отправила Аруну телеграмму. Савита пыталась отговорить мать, но безуспешно.

– По крайней мере дождитесь начала мая, пока станут известны результаты экзаменов, – просила она. – Лата будет волноваться о них.

Госпожа Рупа Мера сказала Савите, что результаты экзаменов ничего не значат, если характер девушки испорчен, и что результаты эти можно переслать по почте. Она знала, что Лата еще как будет беспокоиться. Затем госпожа Рупа Мера сказала, что любые сцены между нею и Латой должны происходить в другом месте, не касаясь ушей Савиты. Савита беременна и должна сохранять спокойствие.

– Спокойствие, – с силой повторила госпожа Рупа Мера.

Что касается Латы, то она ничего не сказала матери, лишь молча сжала губы, когда ей велели собрать вещи в дорогу.

– Мы едем в Калькутту завтра вечером, поездом в шесть двадцать две – и точка. Даже не смей мне ничего говорить, – сказала госпожа Рупа Мера.

Лата ничего и не говорила. Она отказалась демонстрировать матери свои эмоции. Она аккуратно упаковала вещи. Она даже съела что-то за ужином. Образ Кабира составлял ей компанию.

После ужина она сидела на крыше и думала. Укладываясь спать, она не пожелала спокойной ночи госпоже Рупе Мере, которая бессонно лежала в соседней постели. Госпожа Рупа Мера была убита горем, но Лата не испытывала сострадания. Она довольно быстро заснула, и ей, среди прочего, приснился прачкин осел с лицом доктора Махиджани, сжевавший черную сумку госпожи Рупы Меры и все ее серебряные звездочки.

3.20

Она проснулась отдохнувшей. Было еще темно. С Кабиром они договорились встретиться в шесть. Она пошла в ванную, заперла ее изнутри, затем соскользнула по стене в сад. Она не решилась взять с собой свитер, чтобы мать ничего не заподозрила. Во всяком случае, было не слишком холодно. Но она дрожала. Она спустилась к грязевым скалам, затем пошла по тропинке. Кабир ждал ее, сидя на том же самом корне в баньяновой роще. Он встал, когда услышал ее приближение. Его волосы были растрепаны, он выглядел сонным. Он даже зевнул, когда она подошла к нему. В свете восходящего солнца его лицо выглядело даже красивее, чем когда он, запрокинув голову, смеялся на поле для крикета.

Она казалась ему очень напряженной и взволнованной, но не несчастной. Они поцеловались. Тогда Кабир сказал:

– Доброе утро!

– Доброе утро.

– Тебе хорошо спалось?

– Хорошо, спасибо, – ответила Лата. – Мне приснился осел.

– Ох, не я?

– Нет.

– А я не помню, что мне снилось, – сказал Кабир. – Но это была беспокойная ночка.

– Я люблю поспать, – сказала Лата. – Могу спать по девять-десять часов в сутки.

– Ох… тебе не холодно? Надень-ка вот это. – Кабир стянул свой свитер.

– Я очень тосковала… так хотела тебя увидеть, – сказала Лата.

– Лата? – спросил Кабир. – Что тебя расстроило?

Ее глаза были необычайно яркими.

– Ничего, – сказала Лата, сдерживая слезы. – Я не знаю, когда увижу тебя снова.

– Что случилось?

– Сегодня вечером я уезжаю в Калькутту. Моя мама узнала о нас. Когда она услышала твою фамилию, то закатила истерику – я уже рассказывала тебе, какая у меня семья.

Кабир сел на корень и сказал:

– Ох, нет.

Лата тоже присела.

– Ты все еще любишь меня? – спросила она через некоторое время.

– Все еще? – горько рассмеялся Кабир. – Что ты имеешь в виду?

– Помнишь, как ты в прошлый раз сказал, что мы любим друг друга и что это все, что имеет значение?

– Да, – сказал Кабир. – Так и есть.

– Давай сбежим…

– Сбежим, – грустно сказал Кабир. – Куда?

– Куда угодно – в горы – вообще куда угодно, правда.

– И все бросить?

– Да, бросить. Мне плевать. Я даже кое-что собрала.

Этот намек на практичность не встревожил его, но заставил улыбнуться. Он сказал:

– Лата, если мы сбежим, у нас не будет шансов. Давай подождем и посмотрим, как будут продвигаться дела? Мы заставим их сложиться так, как нам нужно.

– Я думала, ты живешь от одной нашей встречи до другой.

Кабир обнял ее:

– Живу. Но мы не можем решить все и сразу. Я не хочу разочаровывать тебя, но…

– Но разочаровываешь. Как долго нам придется ждать?

– Думаю, два года. Сперва я должен получить диплом. После этого я собираюсь подать заявку на поступление в Кембридж или, может быть, сдать экзамен в индийскую дипломатическую службу.

– Ах! – Это был тихий крик от почти физической боли.

Он остановился, понимая, насколько эгоистичны, наверное, его слова.

– Я выйду замуж за эти два года, – сказала Лата, закрыв лицо руками. – Ты не девушка, тебе не понять. Моя мама может даже не позволить мне вернуться в Брахмпур…

На ум пришло двустишие с одной из их встреч:

Бежим же вместе из пустыни этой,

где царь Навроджи – нет других поэтов.

Она поднялась, не пытаясь скрыть слезы.

– Я ухожу, – сказала она.

– Пожалуйста, не надо, Лата. Прошу, послушай, – сказал Кабир. – Когда нам еще представится случай поговорить? Если мы не поговорим сейчас…

Лата быстро шла по тропинке, пытаясь сбежать от его компании как можно быстрее.

– Лата, будь разумной.

Она достигла плоской вершины дорожки. Кабир шел за ней. Она, казалось, настолько отдалилась от него, что он боялся к ней прикоснуться. Юноша почувствовал, что она бы от него отмахнулась, быть может, еще какой-нибудь горестной фразой. На полпути к дому росли благоуханнейшие камини, некоторые кусты выросли высокими, словно деревья. Воздух был наполнен их ароматом, ветви покрывали маленькие белые цветы на фоне темно-зеленых листьев, землю устилали лепестки. Когда они проходили под ними, он осторожно потряс ветви, и дождь из ароматных лепестков осыпался на ее волосы. Если она это и заметила, то не подавала виду.