Чтение онлайн

– От кого эта открытка?

– От профессора Мишры.

Пран закрыл глаза.

– А цветы?

– От твоей мамы.

– Она приходила, а меня никто не разбудил?

– Да. Имтиаз сказал, что тебе нужно отдыхать, и мы послушались.

– Кто еще сегодня приходил? Знаешь, я что-то проголодался.

– Да почти никто. Сегодня тебе лучше побыть одному.

– Ясно.

– Просто чтобы прийти в себя.

Пран вздохнул. Последовала тишина.

– Еда есть?

– Да, мы прихватили немного из дома. Имтиаз предупредил, что кормят тут ужасно.

– Это не та ли больница, где умер этот парень… студент-медик?

– Что за мрачные мысли, Пран?

– А что мрачного в смерти?

– Мне не хочется, чтобы ты о ней говорил.

– В данном случае лучше слово, чем дело.

– Хочешь, чтобы у меня случился выкидыш?

– Ладно, ладно. Что ты читаешь?

– Учебник по праву. Фироз мне дал.

– По праву?

– Да. Очень интересно.

– А тема какая?

– Гражданские правонарушения.

– Думаешь выучиться на юриста?

– Может быть. Тебе нельзя столько разговаривать, Пран, это вредно. Хочешь, я тебе почитаю «Брахмпурскую хронику»? Новости политики?

– Нет-нет. Гражданские правонарушения! – Пран попытался хихикнуть и тут же закашлял.

– Ну, видишь? – Савита подошла к койке и помогла ему сесть поудобнее.

– Ты напрасно волнуешься, – сказал Пран.

– Волнуюсь? – виновато переспросила Савита.

– Я не собираюсь умирать. С чего вдруг ты вздумала получать образование?

– Брось, Пран… Видимо, ты твердо решил со мной повздорить. Юриспруденцией я заинтересовалась после беседы с господином Шастри. Теперь я хочу познакомиться с Джайей Сут, она работает адвокатом в Высоком суде. Он мне про нее рассказывал.

– У тебя скоро родится ребенок; зачем бросаться с места в карьер? – сказал Пран. – И потом, представь, что скажет отец!

Махер Капур считал, что женщины должны учиться, а работать не должны, – и никогда не скрывал своих убеждений.

Савита промолчала. Она свернула «Брахмпурскую хронику» в рулон и прихлопнула им комара.

– Готов поужинать? – спросила она Прана.

– Надеюсь, ты тут не одна, – сказал Пран. – Как мама тебя отпустила без сопровождения? Мало ли что, вдруг плохо станет!

– Часы посещения уже закончились. Вечером в палате может находиться только один человек, и я пригрозила устроить спектакль, если этим человеком буду не я. А волноваться в моем положении противопоказано, – объяснила Савита.

– Ты невероятно глупа и упряма, – с нежностью произнес Пран.

– Да. Невероятно. Но внизу ждет машина твоего отца – на всякий случай. Кстати, а что твоей отец думает о сестре Неру – работающей и весьма работящей женщине?

– О, – воскликнул Пран, пропустив последний вопрос Савиты мимо ушей, – жареные баклажаны, бесподобно! Что ж, теперь можно и газету послушать. Нет, лучше почитай мне вслух университетские «Правила трудового распорядка», я там закладку сделал. Про отпуск.

– А при чем тут твоя комиссия? – спросила Савита, укладывая брошюру себе на живот.

– Ни при чем. Но мне придется взять отпуск минимум на три недели, хорошо бы сперва ознакомиться с правилами. А то, глядишь, Мишра опять какую-нибудь подлянку устроит.

Савита хотела предложить ему забыть о работе хотя бы на день, но поняла, что это невозможно. Поэтому она просто раскрыла брошюру и принялась читать вслух:

– «Сотрудникам университета могут быть предоставлены следующие виды отпуска: а) внеплановый отпуск; б) отгул; в) отпуск по непредвиденным семейным обстоятельствам; г) отпуск по уходу за ребенком; д) отпуск по состоянию здоровья (больничный); е) ежегодный оплачиваемый отпуск; ж) карантинный отпуск; з) отпуск для повышения квалификации».

Савита притихла.

– Продолжать? – спросила она, бегло просмотрев страничку.

– Да.

– «За исключением непредвиденных случаев, когда решение о предоставлении отпуска принимают ректор или проректор университета, все решения такого рода принимает Исполнительный совет».

– Это не проблема. Случай у меня непредвиденный.

– Но возглавляет совет Л. Н. Агарвал, а твой отец больше не министр…

– Что мы можем поделать? – спокойно проговорил Пран. – Особо ничего. Ладно, что дальше?

Савита нахмурилась и продолжала:

– «Если день, предшествующий дню начала отпуска или следующий сразу за днем окончания отпуска, приходится на праздничный день/дни или начало ежегодного отпуска, сотрудник, который вернулся из ежегодного отпуска, может выйти на работу вечером этого дня и получить сверхурочные либо выйти после выходных/праздников/отпуска при условии, что преждевременный отъезд или позднее возвращение к служебным обязанностям не повлекут за собой дополнительных расходов для Университета. Когда предоставляемый отпуск предшествует или следует сразу после таких праздничных дней/отпуска, соответствующее соглашение вступает в силу с даты начала отпуска и прекращает свое действие в день его окончания».

– Что? – переспросил Пран.

– Прочитать заново? – с улыбкой предложила Савита.

– Нет-нет, обойдусь. Что-то у меня голова кругом. Между прочим, твои законодательные акты не лучше сформулированы – а то и хуже. Почитай лучше что-нибудь другое. Давай «Брахмпурскую хронику». Только не надо политики – что-нибудь про людей, про жизнь: ребенка загрызла гиена или в таком духе. Ой, прости! Прости, дорогая. Может, кто-то выиграл лотерею… или давай «Брахмпурский дневник», он всегда меня умиротворяет. Как малыш?

– Он спит, кажется, – сосредоточенно ответила Савита.

– Он?

– В моих учебниках написано, что под «ним» подразумевается и «она».

– В твоих учебниках, значит? Ну-ну…

13.3

Обуреваемая страхом за Прана, волнением за Савиту, которая вот-вот должна была родить, и отчаянной тревогой за судьбу Латы, госпожа Рупа Мера и рада была бы позволить себе нервный срыв, но в сложившейся ситуации ей приходилось воздерживаться от чрезмерных проявлений чувств.

Когда Савита уезжала в больницу, госпожа Рупа Мера хотела быть с ней. Когда Лата уходила в университет – особенно на репетиции, – материнское сердце замирало от ужаса: а ну как эта девица опять что-нибудь учинит? Однако Лата была так занята, что и дома-то почти не бывала, когда уж тут разговаривать по душам? Подойти к младшей дочери поздно вечером госпожа Рупа Мера не смела, потому что не хотела лишний раз тревожить Савиту, – та возвращалась из больницы уставшая.

От «Гиты» и покойного мужа помощи в таких делах ждать не приходилось. Если сейчас заставить Лату бросить театр, она может в сердцах пойти на бог знает какие глупости, даже на демонстративное неповиновение. Просить совета у старшей дочери или у Прана госпожа Рупа Мера не решалась: первая вот-вот собиралась родить, а второй (так она себя уверяла) – умереть. Утром она по-прежнему зачитывала вслух две главы из «Гиты», но жизнь стала для нее таким тяжким бременем, что по временам она затихала и долго молча смотрела в пустоту перед собой.