Чтение онлайн

В первую очередь ее утомил Арун, который в последние дни был невыносимым занудой, думал только о работе и ничем не интересовался, кроме страховых премий на транспортировку чая до Хорремшехра. Устала она и от Апарны, которая начинала действовать ей на нервы вечными «мама то», «мама се» и «мама, ты не слушаешь!», и от Беззубой Карги, Ханифа и приходящего садовника. Минакши казалось, что она сходит с ума. Варун старался как можно незаметней проникать в свою каморку, не попадаясь ей на глаза, а если все же попадался, то издавал непременное, насквозь пропитанное шамшу «хе-хе-хе», от которого Минакши хотелось выть в голос. Даже редкие встречи с Билли и канаста с «Авантюристками» утратили свою прелесть. Все было ужасно. Калькутта ей осточертела.

И тут как нельзя кстати пришла телеграмма: сестра Аруна родила ребенка! Прямо манна небесная, не иначе. Дипанкар прислал им уже десяток открыток с описанием красот Брахмпура и чудесных родственников Савиты. Они наверняка с радостью примут гостью, и Минакши сможет целыми днями валяться под вентилятором и успокаивать расшалившиеся нервы. Отдых был ей просто необходим, и она решила сбежать в Брахмпур – якобы помогать молодой маме с ребенком. Она ведь просто кладезь ценных сведений по уходу за новорожденной девочкой. С Апарной она уже справилась, значит справится и с племянницей.

Минакши обрадовалась, что стала тетей, – пусть родила и сестра мужа. Ее собственные братья и сестра пока не удосужились произвести на свет ни одного ребенка. Наибольшего порицания в этом плане заслуживал, конечно, Амит: ему следовало обзавестись семьей как минимум три года назад. По мнению Минакши, он должен был немедленно исправить эту досадную ошибку, женившись на Лате.

То была вторая причина ее визита в Брахмпур – разведать обстановку и подготовить почву. Конечно, сообщать об этом Амиту она не собиралась: он тут же пришел бы в ярость (в меру своих возможностей, конечно). Иногда Минакши даже хотелось вывести его из себя. Поэтам полагается быть страстными, разве нет? Однако она легко могла представить, как Амит процедит сквозь зубы: «Занимайся своими пассиями, милая Минакши, а моих оставь мне». Нет уж, лучше вообще об этом не заикаться.

Зато Каколи она ввела в курс дела сразу, как только та пришла в гости. Лата показалась ей милой и тихой девушкой. Впрочем, проблески ума и чувства юмора у нее все же случались, и это вселяло определенную надежду. Амиту она явно приглянулась, но сам он на решительные действия был неспособен: мог годами созерцать да размышлять, ничего не предпринимая. Каколи считала, что Амит и Лата подходят друг другу, но обоих нужно подтолкнуть в нужном направлении. Благословляя сей союз, она тут же сочинила ку-ку-куплет:

Лата леди стать должна,

Будет Чаттерджи она!

В знак признания раздался звонкий смех Минакши и ответный стишок:

Но признайся честно, Лата,

Жить с пиитом трудновато?

Каколи захихикала и перекинула мяч обратно:

Рифмы трудное искусство —

Отвечать на чувства чувством.

Минакши тотчас подхватила:

Поцелуйчики, объятья,

Каждый день – тайфун в кровати.

Тут Каколи внезапно вспомнила, что оставила Пусика привязанным к ножке кровати в своей спальне, и сказала, что должна немедленно вернуться домой.

– А почему бы нам не поехать в Брахмпур вместе? – предложила она напоследок. – Провинция ждет нас! – возгласила она.

– Почему бы и нет? – ответила Минакши. – Будем приглядывать друг за дружкой. А как же ты без Ганса?

– Мы же ненадолго уедем, от силы на недельку. Пусть потоскует, ему полезно. Ради этого я и сама готова потосковать.

– А Пусик? Нет, ну как меня злит Дипанкар: мог бы уже написать, когда вернется. Его бог знает сколько времени нет. А теперь у него и открытки кончились; точно весточки не дождемся.

– Он в своем репертуаре. За Пусиком и Амит может присмотреть.

Когда госпожа Чаттерджи услышала о намечающейся поездке, ее куда больше расстроило, что Каколи пропустит занятия. Разлука дочери с возлюбленным ее не волновала.

– Ой, ма! – взвилась Каколи. – Не будь такой занудой! Разве ты не была молодой? Разве тебе никогда не хотелось скинуть оковы быта? С посещаемостью у меня все отлично, а от одной недели ничего не будет. Возьмем у врача справку, что я подхватила какую-нибудь заразу. Противную и изнуряющую. – Она процитировала две строки из «Зимнего пути»[101] про постоялый двор, символизирующий смерть. – Малярию, например, – продолжала она. – О, вот и комар.

– Ни в коем случае, – отрезал достопочтенный господин Чаттерджи, на мгновение оторвавшись от книги.

Каколи не стала упорствовать насчет справки, но продолжала уламывать родителей отпустить ее в Брахмпур.

– Минакши нужна компания! Арун слишком занят на работе. Семья просит нашей помощи, – твердила она. – С маленькими детьми так тяжело! Каждый помощник на счету. А Лата такая славная девушка, она хорошо на меня влияет. Вот спросите Амита, он подтвердит, что она славная. И благотворно влияющая.

– Ой, помолчи, Куку, дай спокойно почитать Китса, – огрызнулся Амит.

– Куку, Китс, Куку, Китс, – пропела Каколи, садясь за рояль. – Что мне тебе сыграть, братик? «Грезы лю-лю-любви»?

Амит бросил на нее многозначительный Взгляд.

Но Каколи тут же изрекла:

– Наш Амит лежит в кровати.

Сны, конечно же, о Лате!

Так и встретит он рассвет,

Китсу в мыслях места нет.

– Таких тупых девиц, как ты, я еще не встречал, – проворчал Амит. – Но я не понимаю, зачем ты бравируешь своей тупостью?

– Возможно, потому что я тупая? – предположила Каколи и хихикнула над собственным идиотским ответом. – Разве она тебе не нравится? Хотя бы са-а-а-амую чу-у-у-точку? Малость? Капельку? Ну хоть настолечко?

Амит встал и пошел к себе, но Куку успела бросить ему в спину куплет:

– «ЛА-ТА!» – бьют часы с кукушкой,

Чтоб пиит рыдал в подушку.

– Да хватит уже, Куку! – прикрикнула на нее мать. – Вот неуемная! – Она повернулась к мужу. – Ты ее никогда не ругаешь. Она не знает границ дозволенного! Даже представления о них не имеет! А ты только и делаешь, что ей потакаешь. Всегда говоришь «да»! Для чего детям отец?

– Чтобы сначала говорить «нет», – изрек достопочтенный господин Чаттерджи.