Чтение онлайн

– О, яблоко. Я, кажется, знаю, кто его принёс. Как же она любит яблоки.

Стас кусает яблоко так, будто оно и есть та самая раковая опухоль, забравшая у него Дэна. Яблоко – причина, по которой пропал Глеб. Яблоко – вся боль и всё одиночество, накопившиеся за столько лет. Когда в руках остаётся только небольшой огрызок, Стасу кажется, что от него, в конце концов, останется тоже никому ненужный, успевший почернеть огрызок.

– Да, я всё ещё переживаю.

Как и следовало ожидать, Стас сменил меня ближе к ночи. Глеб так и не объявился. Ну, ничего, завтра придёт и будет смотреть своими виноватыми глазами, как нашкодивший кот. Интересно, он знает, что мы никогда на него всерьёз не злимся? Да потому что всерьёз он никогда нас не подводил. Да, немного лентяй, совсем много раздолбай, но шутки у него смешные.

Работу делает качественно, хоть и в самый последний момент. Но со Стасом они всё равно идеальная команда. Со Стасом вообще хоть кто может быть идеальной командой: он всегда поможет, подправит, подскажет. Ему просто необходим такой, как Глеб: всегда есть, кого научить, немного поругать и похвалить. У нас свои дочки-матери в гараже.

– Папа, а когда мы снова поедем в лес? – Костя вытаскивает меня из мыслей и погружает в реальный мир с голодной собакой, грязными вещами на стиралке и ребёнком, который отчаянно хочет гулять. У этого ребёнка в руках ещё одна грязная вещь – плюшевый монстр. И кто придумывает такие дурацкие игрушки? Тот же, кто и сумки разбрасывает по лесу, это же очевидно.

– Давай разделимся: ты гуляешь с Римом, а я занимаюсь стиркой? – предлагаю я недолго думая. Убью двух зайцев – и Костя устанет, и дела будут сделаны.

– А потом поедем в лес? – сын прижимает к себе игрушку и смотрит на меня глазами ребёнка, которому нельзя отказать.

– А потом поедем в лес, – соглашаюсь с уверенностью. Да потому что знаю, что после Рима ни в какой лес он не захочет. – Давай сюда своё чудовище, а то мама убьёт нас, если узнает, что мы притащили его с улицы.

Костя ещё с минуту решает, отдать мне свою игрушку или нет, в итоге неохотно протягивает монстра и зовёт Рима на улицу. Я выдыхаю: ещё одно выигранное сражение с ребёнком. Теперь нужно выиграть сражение с монстром. Закинуть его в машинку или постирать на руках? Монстр, выбирай оружие!

Замачиваю его в тёплой воде с порошком. Начинаю тереть правую лапу, потом левую. Твёрдый сгусток грязи скребёт по руке. Или не грязи… Тогда что это? В лапе зашит твёрдый кусок. На ткани вижу неаккуратные стежки, могу сказать, что шили наспех. Нина, моя жена, часто шьёт, уж я-то знаю, как выглядит идеальный шов.

Насколько ребёнок был бы в шоке по шкале от одного до десяти, если бы увидел, как отец вспарывает его любимую мокрую игрушку первыми попавшимися под руку тупыми ножницами?

– Пап, тебе помочь?

Вздрагиваю от неожиданности. Линда всегда бесшумно подкрадывается сзади и говорит абсолютно бесстрастным голосом. Если Костю можно найти в любом углу дома по топоту и громкому крику, то Линда в прошлой жизни явно служила в разведке.

– Только не рассказывай Косте, – говорит она.

Об этом можно даже не говорить: они с Костей не в самых лучших отношениях. Когда один из них плачет, другой обязательно смеётся. Я, кажется, упустил момент, когда между ними пробежала чёрная кошка. В моей голове это выглядело так, будто Линда стала старше и откололась от нашей семьи, замкнулась и ушла в свой мир с громкой музыкой и рок-звёздами.

Протягивая дочери синюю бесформенную ткань, обтягивающую поролон, с которого капает вода, я боюсь, что Линда безжалостно добьёт монстра. Вместо этого она уходит в комнату и через несколько минут возвращается с аккуратно зашитой игрушкой.

– Что было внутри? – стараюсь делать тон менее требовательным.

Линда редко со мной разговаривает, зато когда её спрашивает Нина – я слышу больше слов за минуту, чем она мне сказала за всю жизнь. Возможно, есть книга, которая учит правильно задавать вопросы своим детям?

– Ничего, – спокойно отвечает дочь и уходит в свою комнату, будто ничего только что не происходило.

А я стою с мокрым монстром над тазиком с водой и понимаю, что это сражение мне никогда не выиграть.

Что, если вашу жизнь запустить на плёнке? Как ощущения? Заставить заново пережить часть своего детства глазами отца – интересный эксперимент.

Линда видит, как отец неловко отвечает ей в своём сне, будто боится каждого сказанного слова. Линда видит, как отец её боится. Ей не кажется, что это круто, ей никогда не казалось, что к их общению можно подобрать прилагательное или наречие. Сейчас ей кажется, что это и общением назвать тяжело.

Отцу она сказала, что в лапе монстра ничего не было. Ей было приятно сначала распарывать любимую игрушку брата, а потом заново сшивать. Костя так и не узнал, что она вытащила маленькую флэшку из его монстра, высушила её на подоконнике за большим денежным деревом и по сей день носит на шее.

Костя никогда этого не узнает, потому что они до сих пор не разговаривают друг с другом.

Линда поняла, что она больше не в команде, когда Костя стал достаточно взрослым, чтобы смотреть с отцом футбол, чтобы пинать во дворе мяч и стрелять из рогатки. Отец нашёл друга в лице сына и так сильно загорелся маленькой копией себя, что перестал обращать внимание на дочь. Скорее всего, в голове отца этот промежуток пролетел, как одно мгновение, но Линда помнит каждый день. Она часто сидела на подоконнике и наблюдала за идиллией во дворе.

Костя знал по именам всех черепашек ниндзя, они с папой даже заказывали пиццу, как в мультике, и использовали палки, как мечи, играя во дворе. Линда не любила ни черепашек, ни пиццу, ни палки. Она перестала любить брата, который украл у неё отца. Ситуацию осложняло то, что Костя абсолютно об этом не догадывался.

***

Дни для посещения Досугового центра Линда тоже разделила: специально вырвала один листок из своего планера и поставила буквы «К» и «Л», которые чередуются через день. Воскресенье – выходной. Теперь Костя приходит в свои дни, а Линда в свои, нет необходимости пересекаться.

Вот только вырванная страница как бельмо в глазу – нужно купить новый планер. Линда записывает очередной пункт в список дел, который не сократится ни к вечеру, ни к концу недели. А завтра будет новый список, ещё больше предыдущего. И так без конца.

Как ни странно, но только тут – у кровати отца, она может отдохнуть. Посмотреть в окно, где ветер заставляет деревья выгнуться, закрыть глаза и подставить лицо, проникающим в палату солнечным лучам. Линде кажется, что сегодня солнце светит ярче обычного. Белые стены успокаивают, хочется принести кровать и тоже лечь рядом, распустив волосы, собранные в тугой хвост. Но ещё рано: слишком много дел.