Чтение онлайн

Двое суток спустя по расположению противника на том же направлении произвел ночной огневой налет крейсер «Красный Крым». Около тридцати стрельб по берегу провели за первые десять дней декабря лидеры и эсминцы. Пасмурная погода с низкой облачностью мешала врагу бросить на них пикировщики. А огонь, который вела по кораблям немецкая дальнобойная артиллерия, был малоэффективен. Только в лидер «Харьков», стрелявший из Южной бухты, попал один снаряд, повредив два палубных орудия. Артотдел тыла обеспечил немедленную замену их новыми. Потерь в людях на корабле не было.

А вот наша береговая артиллерия, которая также изо дня в день вводилась в действие, попадала и сама под сильные удары врага: к позициям стационарных батарей он пристрелялся. [183]

Противник настойчиво пытался вывести из строя 10-ю береговую батарею капитана М. В. Матушенко, наносившую ему большой урон со своей позиции южнее устья Качи. При одном вражеском огневом налете загорелись поданные к орудиям заряды, и только самоотверженность личного состава спасла боевые погреба. Погибло несколько артиллеристов, и в их числе военком батареи старший политрук Р. П. Черноусов, которому я накануне вручил орден - награду за первые севастопольские бои. Бесстрашный человек, любимец всего коллектива батарейцев, он под непрекращающимся вражеским обстрелом возглавил борьбу с пожаром и был сражен осколками снаряда, разорвавшегося в орудийном дворике.

Вот строки из записной книжки комиссара Романа Черноусова, написанные за несколько часов до его гибели под впечатлением происходившего в тот день вручения артиллеристам боевых наград: «Хочется от всего сердца сказать - за любимую Родину я готов отдать жизнь… Все свои знания, опыт я передаю бойцам без остатка. Я люблю их, смелых, мужественных сынов Родины. Отличные ребята. Дерутся как львы».

Комиссара и павших вместе с ним батарейцев хоронили ночью. Салютом им - такая складывалась традиция - прогремели орудийные залпы, направленные на вражеские позиции.

Нам трудно было судить, в какой мере» повлияли удары корабельной и береговой артиллерии, а также действия севастопольской авиагруппы на то, что противник не начинал нового наступления в течение всей первой половины декабря. Но по каким-то причинам оно откладывалось. Все чаще приходилось слышать мнение, что оно, пожалуй, и вовсе не состоится - до того ли, мол, немцам после разгрома под Москвой! А там гитлеровцы потерпели такое поражение, какого еще не знали. Специальное сообщение Совинформбюро о первых результатах контрнаступления Красной Армии в Подмосковье, о провале гитлеровского плана окружения и взятия Москвы, переданное по радио в ночь на 13 декабря, вызвало общее ликование.

Командование Закавказского фронта, давшее тем временем директиву на проведение десантной операции на востоке Крыма, ориентировало на наступательные действия и войска СОР. 15 декабря командующий фронтом предписал нам готовить части Приморской армии к наступлению в направлении Симферополя с задачей сковать силы противника и не допустить вывода его резервов на Керченский полуостров. [184]

Однако уверенности в том, что новый штурм Севастополя удастся упредить, не было. 14 декабря мы обсудили обстановку на совещании руководящего состава оборонительного района. Все имевшиеся данные подтверждали, что враг продолжает подготовку к наступлению и, по-видимому, собирается начать его скоро. Большинство присутствующих считало: главного удара следует ожидать с северо-востока, из района Дуванкоя, где сосредоточивалась основная группировка противника, в общем направлении на Северную бухту. Но угрожаемым представлялось и восточное направление - неспроста Манштейн держал там две дивизии, да еще румынскую бригаду. А в случае прорыва гитлеровцев вдоль Ялтинского или Балаклавского шоссе их трудно было бы остановить где-либо дальше совсем близкой к городу Сапун-горы.

Условились, что артиллерия должна быть готова сосредоточить всю силу огня как на одном опасном направлении, так и на другом. Резервы же были размещены из расчета на наиболее вероятную надобность в них в третьем и четвертом секторах. В резерве находилась только что прибывшая с Кавказа 388-я стрелковая дивизия (а 7-я бригада морпехоты снова была на переднем крае, теперь - во втором секторе).

В преддверии тяжелых боев в соединениях, частях и на кораблях целеустремленно строилась партийно-политическая работа. Упор был сделан на пропаганду боевого опыта, воспитание людей на примере героев боев. Всюду прошли собрания коммунистов и комсомольцев, семинары и инструктажи политработников, секретарей партийных и комсомольских организаций, агитаторов. К тому времени партийное влияние в войсках и на кораблях еще более возросло. Полнокровными стали ротные парторганизации, чему во многом способствовали условия приема в партию отличившихся в бою воинов, установленные постановлениями ЦК ВКП(б) от 19 августа и 9 декабря 1941 года.

Командиры и политработники разъясняли обстановку, готовили людей к отражению нового фашистского штурма. Однако сведений о точном сроке вражеского наступления наша разведка представить не смогла. В тот раз мы не знали этого до последнего момента…

* * *

Декабрьский штурм начался с непродолжительной, но сильной артподготовки на рассвете 17-го. Горизонт заволокло дымом. В воздухе появились десятки фашистских самолетов. Группами по пять - семь машин они пикировала [185] на наши боевые порядки, на позиции батарей, бомбили различные районы города.

В первый день противник ввел в наступление части пяти пехотных дивизий и горнострелковую бригаду, на прорыв нашей обороны были двинуты танки. Севастопольские рубежи были атакованы почти по всему их обводу. Но главный удар, как определилось довольно скоро, наносился между хутором Мекензия и горой Азис-Оба, то есть с севера и северо-востока, на смежных флангах третьего и четвертого секторов. Замысел врага состоял в том, чтобы наступавшими тут тремя дивизиями 54-го армейского корпуса выйти через Камышлы и Мекензиевы горы к оконечности Северной бухты. Вспомогательный удар наносили из района Верхнего и Нижнего Чоргуня 50-я немецкая пехотная дивизия и другие части, нацеленные на прорыв вдоль долины Черной речки к Инкерману.

Манштейн рассчитывал расчленить войска СОР, а где удастся - окружить, с тем чтобы уничтожить их по частям. А прорыв к Северной бухте мог лишить Севастополь поддержки с моря, полностью изолировать.

Наши войска, не знавшие, когда противник начнет наступать, но готовые к отпору, держались стойко. Отлично работала артиллерия. На большинстве участков первые вражеские атаки отбивались успешно. Однако гитлеровцы имели большой перевес в силах, и постепенно это давало себя знать.

Через несколько часов в третьем секторе были оттеснены к Камышловскому оврагу один из полков Чапаевской дивизии и 2-й Перекопский. В четвертом секторе к исходу дня отошли на полкилометра, ослабленные потерями, батальоны 8-й бригады морской пехоты. В результате оказался в трудном положении их сосед - 241-й стрелковый полк 95-й дивизии: он удерживал свой рубеж, но находился под угрозой окружения.

Командарм И. Е. Петров поставил перед комендантами обоих секторов задачу вернуть прежние позиции. В четвертый сектор, в полосе которого разгорелись наиболее ожесточенные бои, он передал из своего резерва один стрелковый полк 388-й дивизии и 40-ю кавдивизию. В последней было меньше бойцов, чем в стрелковом полку, - всего 1200 человек. Но конники полковника Ф. Ф. Кудюрова и полкового комиссара И. И. Карповича, к тому времени окончательно спешенные, уже показали, что на них можно положиться. Этих бывалых воинов отличали какая-то особенная боевая [186] лихость, истинная неустрашимость, так ярко проявившиеся в ноябрьских боях под Балаклавой.

Уточнив к полуночи положение на всех участках обороны и определив вместе с генерал-майором И. Е. Петровым боевые задачи на завтра, мы с Гавриилом Васильевичем Жуковым долго обдумывали донесение об итогах дня, которое должны были послать в Ставку, наркому ВМФ и командующему флотом на Кавказ.

Как мы знали, подготовка к большому десанту была в основном закончена и, может быть, там, на Кавказе, ждали лишь подходящей погоды (декабрь выдался суровый, на море то и дело штормило). Если поставить вопрос о помощи Севастополю слишком остро, не приведет ли это к отсрочке десанта?… Но и не просить помощи было нельзя: за первый день наступления гитлеровцы продвинулись в направлении Северной бухты на километр-полтора, а в масштабах нашего плацдарма это значило немало. Притом в Севастополе совсем не осталось артиллерийских кораблей - весь отряд поддержки ушел в Новороссийск для участия в десантной операции.