Чтение онлайн

Я молчу. Предательница-слеза всё-таки сорвалась с ресниц и я, как в замедленной съёмке, увидела, как она ударяется об обеденный стол и разбивается на множество более мелких капелек-слезинок. Прям, как вся моя жизнь, тогда… чуть больше полугода назад… Я тяжело вздыхаю (всё-таки не смогла проконтролировать):

– Серёж, я подумаю. Правда. Сейчас не могу тебе ничего обещать… – Прерывисто произношу я. – Передавай своим привет…

– Мира, – тихо и нежно произносит брат, – Мирусь, не плачь, пожалуйста…

– Я не… – пытаюсь перебить брата.

– Я слышу.

Тяжело вздыхаю.

– Малышка, – ласково произносит брат, – ТЫ, ДЕТИ И КАТЮША – САМЫЕ МОИ ДОРОГИЕ И ЛЮБИМЫЕ ЛЮДИ. Мне очень больно, что я сейчас не могу быть рядом с тобой и поддержать тебя, как следует, а не по телефону. Ты же моя самая любимая и неповторимая сестрёнка, моя неугомонная шкодина…

Я выдаю смешок сквозь слёзы, которые уже вовсю катятся по щекам, совершенно не спрашивая моего разрешения…

– Спасибо, Серёж. Я справлюсь… Правда. Обязательно. – Повторяю, наверное, больше для себя, как мантру.

– Снова прячешься, Мир. – Произносит больше утвердительно, но в голосе явно ощущается боль. – «Бежишь»… «Закрываешься»… Опять всё сама… Мирусь, Малышка, хватит уже. А?

Тяжело вздыхаю:

– Серёж, хватит. Честно. Я устала за сегодня. Очень. А у меня ещё тренировка…

– Мирусь, «забей» на неё сегодня – ничего не случится. Поешь, прими душ и ложись спать. Тебе отдохнуть надо…

– Не могу. Распорядок. Дисциплина. – А про себя думаю: «Ты даже не представляешь, о чём меня сейчас просишь…»

– Мира, не вредничай. Ты и так умничка. А отдых тебе просто необходим – не «загоняй» себя, пожалуйста…

Правильное слово – «загоняй». Это сейчас моя единственная надежда – загнать себя, чтобы постараться просто отключиться от всего… От этого МИРА, в котором, похоже, мне больше места нет, а я зачем-то пытаюсь «барахтаться»… жить… Для чего? Для кого? Для родителей и брата… его семьи?.. Быть для них далёким отражением и блеклой тенью прошлой себя… Зачем? Потому что другой замены просто нет?..

– Мира, – «вырывает» меня из водоворота «чёрных» мыслей голос брата.

– Да, Серёж…

– Что у тебя на работе происходит. Расскажешь?

Сейчас это, словно, «удар мне под дых». Все внутренности будто скрутило, и я закрываю глаза, шумно выдохнув, и до ужаса отчётливо вижу перед собой образ человека, о котором не хотела вспоминать хотя бы до понедельника. Вздрагиваю от такой чёткой и ясной картинки и резко открываю глаза. Это просто отработала моя фотографическая память художника – И ВСЁ! У НЕГО просто идеальные мужские черты лица – И ВСЁ! Я художник и не могла не заметить этого. Ну, и скорее всего, поэтому запомнила. А сейчас просто всплыла эта картинка – И ВСЁ! Да! Точно!

– Мира… – слышу осторожность в голосе брата, – ты там снова «подвисла» что ли? Чего молчишь?

– Всё хорошо, Серёж! Отработаю ещё две недели, пока Вера Степановна не вернётся из отпуска и уйду. – Зачем-то я «выдала» данную информацию брату…

Слышу, как он выдохнул. Затем повисает тишина на несколько долгих секунд, и я тоже медленно выдыхаю.

– Мира, почему? Ты же говорила, что тебя в штат взяли и назначили замом…

– Взяли и назначили. – Как-то странно получилось сказать, что я даже ухмыльнулась. – Но оставаться я всё равно не собираюсь. Я уже всё решила. Вот.

– Опять «полезла в ракушку»…

– Никуда я не полезла!

– Полезла, Мир, не спорь.

– Уф!

– Мира, почему ты собралась уходить? Объясни мне, пожалуйста?

– Не хочу там больше оставаться и всё…

– Но тебя же там всё устраивало и даже нравилось… – проговорил заискивающе брат.

– Да когда то было, Серёж… – проговорила, растягивая слова, да ещё и с такой интонацией, будто лет сто назад это было – не меньше…

– Да вчера ещё и было, Мирусь… – в тон моей интонации ответил брат.

– Времена меняются, Серёж. Тем более, что я говорила, что ещё не определилась – хочу я там оставаться, или нет!

– А сейчас определилась?

– Да! Не хочу там оставаться и всё! – Похоже, я начала психовать.

– Мусенька, успокойся, пожалуйста, – его голос приобрёл убаюкивающие интонации. – Я просто хочу понять, почему ты приняла такое решение и всё. Я поддержу тебя в любом случае, но просто объясни мне это, пожалуйста.

– Хм! Не люблю, когда мне указывают и всё! Когда за меня что-то решают… Не хочу ЕМУ подчиняться и всё! – А вот последнюю фразу я произносить не собиралась, конечно. Вырвалась она у меня совсем нечаянно, блин!

– ЕМУ – это Авдееву, что ли? Я тебя правильно понял, Малышка?

«Блин, – подумала про себя, – а больше ты ничего не услышал?»

– Авдееву этому, или не Авдееву… Какая разница?! Никому не люблю подчиняться и не буду! Всё! Понятно объяснила?! – Снова начала «заводиться», блин!

– Понятно, Мира. Поэтому уйдёшь с должности зама через две недели?..

– Да! И что? Он сам мне разрешил, между прочим! – Чуть ли не проорала я брату.

В трубке послышался его хохот. Я обескураженно замерла с открытым ртом. Что это сейчас, вообще, такое происходит?

– Серёж! Ты совсем уже там, что ли рехнулся?! – Продолжаю чуть ли не орать.

Хохот продолжается. Обидно, блин! Да, что ж это такое-то? А?

– Серёж? – Зову брата, но тщетно – слышу только его хохот, доносящийся из мобилки. – Ты – дурак! И это утверждение, а не вопрос! Тебе понятно?! – Уже окончательно «вспылила» я.

Сквозь продолжающийся хохот слышу, как брат пытается мне сказать хоть что-то внятное:

– Мира, ты его за сегодня прям так довела, что он практически сразу же пожалел о том, что назначил тебя? И решил, что собственные нервные клетки дороже твоей дизайнерской гениальности? – Продолжает хохотать братец. И ЕМУ ещё ЕГО ЖАЛКО, получается?..

– Уф! – Это всё, что смогла «выдать» я.

Молчу, слушая «ржание» братца и притопываю ножкой.

– Всё, Серёжа! Давай! Пока! Спасибо за поддержку, – и уже собираюсь сбросить вызов, как слышу в трубке:

– Мир! Мир! Малышка, подожди! Не клади трубку! – Быстро тараторит братец.

– Что ещё?

– Мирусь, ну прости меня, пожалуйста, не сдержался. – И всё подхихикивает, гад.

– Хм! Ну, что ещё с тобой делать-то? Прощаю, конечно… – Произнесла с максимально снисходительной интонацией и язвительностью в голосе – пусть прочувствует всю глубину своего падения в моих глазах…