Чтение онлайн

— О, чувак! Ты слишком быстрый!

Через некоторое время я сажусь на скамейку и вынимаю Джема из слинга, усаживая его к себе на колени. Он что-то лепечет, размахивая руками, пока мы смотрим, как Картер и Аланна скачут по льду. Я делаю несколько снимков и улыбаюсь, когда Картер начинает давать Аланне советы по перехватам и правильному движению запястьем, чтобы достичь идеальной подачи в ворота.

— Видишь, когда ты проверяешь кого-то на бортах, тебе нужно затаиться и закончить маневр ярко, — слышу я его слова, когда он слегка толкает ее плечом в бок.

— Картер! Мы не даем ей советов, как сесть на штрафную скамейку.

Картер шепчет ей что-то на ухо, отчего она хмыкает, прежде чем он смотрит в мою сторону, одаривая меня невинной улыбкой.

— Да, Олли, — он передает шайбу Аланне и говорит ей крутиться, а сам направляется ко мне. Он касается моего носа своими вонючими перчатками. — Хочешь, я покатаю Джемми?

— Конечно, — я передаю его, когда Картер бросает свои перчатки и клюшку, и он чмокает Джема в щеку, прежде чем прижать его к себе. — Будь осторожен.

— Осторожность — мое второе имя, Ол.

— Осторожность не твое второе имя. Ты даже не знаешь такого слова.

Он, естественно, игнорирует меня, и я с трепетом наблюдаю, как он кружится по льду с моим племянником на руках, который хихикает и заставляет Картера смеяться. Они так мило смотрятся вместе, и, если честно, я по уши влюблена в Картера сейчас.

Картер проносится мимо меня с раздражающе самодовольной ухмылкой и еще более самодовольным подмигиванием.

— Выглядишь так, будто хочешь родить мне детей.

Я смеюсь и отмахиваюсь от него. Кричать «да» кажется крайне неуместным, в конце концов.

— Это что, «черт возьми, да»?

— Это «твой-ребенок-уничтожит-мою-вагину».

— Хм, — он крутится вокруг себя, облизывает верхнюю губу. — Для меня это звучит как «да, черт возьми».

Еще. Как. Блять. Да.

После окончания его дневной игры Аланна спрыгивает с плеч Кары и бросается к нему, как только он выходит из раздевалки. На ее лице был нарисован, теперь уже размазан, его номер, и сразу через несколько часов после этого пресса решила: у меня уже есть дети, и Картер берет на себя роль отчима.

Картер подхватывает Аланну на руки, его вопросительный взгляд скользит по мне, затем возвращается к репортерам. Я пожимаю плечами. Джереми будет рад, если Аланну покажут по телевизору.

— А это кто, Картер? — спрашивает один из репортеров.

— Это моя подруга Аланна.

— Я тоже играю в хоккей, знаете ли, — говорит она им. — Это не только мальчишеский спорт. И я действительно хороша. Я быстрая. Супербыстрая. Мама говорит, что я как молния.

Все взгляды скользят в мою сторону, пока кто-то не спрашивает: — Это правда? А за какую команду ты играешь?

Аланна гордо улыбается, откидывая плечи назад.

— Я играю за «Лавину». Мы — синяя команда. И я центровая, как Картер.

— Точно! И тебе весело проводить время с Картером?

Она кивает головой.

— Прошлой ночью мы с Джемми ночевали у Картера. У нас была пицца и пирожные «Орео», потому что мы с Картером оба любим «Орео», и мы смотрели мультики, а потом Картер уложил меня в кровать, а сегодня утром я показала ему, как переодеть вонючую задницу моего братика, а потом мы позанимались в спортзале, и он взял меня кататься на коньках, — она глубоко вдыхает и выдыхает. — Картер — самый лучший на свете.

О, мой брат разозлится на последнее.

— Правда? — репортер не может сдержать своего удивления. Она смотрит в мою сторону, как и все остальные. — А что ты думаешь о том, что Картер встречается с твоей…

Я сопротивляюсь непреодолимому желанию закатить глаза. Они ходят вокруг да около, пытаясь выяснить: являюсь ли я матерью-одиночкой с двумя детьми.

Аланна все равно не дает ей шанса закончить вопрос. Она обнимает Картера за шею и прижимается щекой к его щеке.

— Я надеюсь, что они поженятся, и я буду девочкой с цветами, и у них будет много-много детей.

Вот дерьмо.

ГЛАВА 42

СТАНЬ МАМОЙ ДЛЯ МОЕЙ СОБАКИ

— Чем могу помочь, угрюмый ворчун?

Картер скрещивает руки на груди, хмуро поглядывая на меня с другого конца комнаты. Он расслабляется на своем крутом массажном кресле. Вообще, он выглядит довольно угрюмым, отсюда и прозвище.

— Я не угрюмый ворчун.

— Ты ведешь себя как угрюмый ворчун.

— Неудивительно, что я ворчу! — он взмахивает рукой. — Каждый раз, когда мы здесь, ты бросаешь меня ради этих двоих. Так что, если хочешь помочь мне, тащи сюда свою сладкую задницу и садись ко мне на колени.

— Делиться — значит заботиться, Картер, — бормочет Хэнк рядом со мной, его рука нежно прижимается к моей, в то время как свободной рукой я чешу Дублина на моих коленях. — К тому же, я не видел вас двоих с тех пор, как вы вернулись с ваших развлечений на весенних каникулах, — хихикает он. — Ну, я никогда не видел вас, но вы понимаете, о чем я.

— Черт… — Картер проводит рукой по лицу. — Ты единственный слепой человек, который шутит над своей слепотой.

— Я думаю, что я единственный слепой, которого ты знаешь, и точка. И если я не могу немного посмеяться над собой, в чем тогда смысл жизни? — Хэнк обнимает меня за плечи. — Ты просто злишься, потому что я завоевал твою даму. Не принимай близко к сердцу, я всегда был свое рода дамским угодником.

— Ты встретил Ирландию в четырнадцать, начал встречаться с ней в пятнадцать, женился на ней в восемнадцать и никогда не был с другой женщиной, — Картер похлопывает себя по коленям и играет бровями, пытаясь заманить меня туда. Он закатывает глаза, когда я не отвечаю. — Я бы не назвал тебя дамским угодником.

— Похоже, ты ревнуешь, — удивительно, что эти двое не родственники, потому что Хэнк сейчас звучит так же самодовольно, как Картер. — Почему бы тебе не перестать жаловаться и не пересесть к Олли с другой стороны?

— Потому что там твоя чертова деловая собака!

Дублин поднимает голову и смотрит на Картера одним из своих очаровательных взглядов, когда он наклоняет голову, и его шоколадные глаза грустят, а уши мило свисают.

Картер вздыхает.

— Да, да. Ты милый, все тебя любят, мы это знаем, Дубс.