Чтение онлайн

— О, блин черт! — я уже даже не знаю, что говорю, когда сую телефон Трэвису обратно. Зарывшись одной рукой в волосы, я кручусь на месте, потому что не знаю, что еще, черт возьми, делать. Достаточно ли Оливии? Какого черта? Глупые слезы застилают мои глупые глаза, когда терпеливый голос Картера напоминает мне, что он все еще на связи.

— Оливия? Мне жаль, что меня нет рядом с тобой. Но это… это другое, верно? Это не то же самое, что… что было раньше. Даже в статье об этом написано.

Я зажмуриваю глаза и прижимаю трясущуюся руку ко рту. В статье говорилось, что меня может быть недостаточно, вот что там было написано.

— Эй, — шепчет он. — Поговори со мной.

— У меня сейчас занятия, Картер. Мне нужно идти, — я потираю глаза, когда у меня перехватывает горло. — Я позвоню тебе позже, хорошо? — я завершаю звонок, как только он соглашается, поворачиваюсь обратно к своим ученикам. — Эм… сядьте. Просто посидите. Пять минут. Мне нужно пять минут, — мне нужно больше пяти минут, чтобы взять себя в руки, но с чего-то надо начать.

Закрывшись в своем кабинете, я хожу взад-вперед. Мне пришло больше двадцати сообщений, половина из них от Кары. Сейчас вот пришло сообщение с фотографией, где мы с Картером целуемся взасос, только Кара пририсовала сердечко вокруг нас и подписала «так держать». Хотела бы я посмеяться над этой ситуацией, но не выходит. Это просто нелепо, знаю. Я была там вчера. Я знала, что нас сфотографируют.

Четыре сообщения подряд приходят от Картера, и даже нелепое название контакта, которое он записал вчера в моем телефоне, не помогает унять тревогу, поселившуюся в моей груди и животе.

Самый сексуальный мужчина в мире: ты в порядке, Олли?

Самый сексуальный мужчина в мире: мне жаль. Я бы хотел быть рядом прямо сейчас.

Самый сексуальный мужчина в мире: позвонишь мне попозже???

Самый сексуальный мужчина в мире: пжлст, не расстраивайся. Теперь все знают. все будет хорошо. Я все исправлю. обещаю. *эмодзи языка* *эмодзи баклажан* *эмодзи персик*.

Приходит еще одно, потому что Картер неумолим, и кажется, что он не успокоится, пока не заставит меня улыбнуться. И это ему удается.

Самый сексуальный мужчина в мире: ты все еще моя принцесса, даже если ты злишься на меня за то, что я выставляю тебя напоказ *эмодзи поцелуя* *эмодзи сердца*.

Но от следующего сообщения мне снова становится страшно, и это сосущее чувство опускается в область желудка.

Джереми: Ты придешь сегодня на ужин. Очевидно, нам нужно поговорить.

Напряжение за обеденным столом ощутимее, чем стейк, который я сейчас разделываю.

Я отрываю взгляд от своей тарелки и вижу, что брат сердито смотрит на меня. Я хмурюсь в ответ и продолжаю разделывать мясо, быть может, чуть более агрессивно, чем нужно, потому что хочу, чтобы он думал, что он плохо приготовил стейк. Это не так. Мой стейк идеален.

— Пережаренный, — бормочу я, просто чтобы позлить его.

— Как в аду, — смеется он, его карие глаза отрываются от моих лишь на секунду, когда его жена хмыкает.

— Итак, — начинает моя невестка Кристин, пытаясь разрядить враждебность.

— Папа злится на тебя, тетя Олли, — говорит Аланна совершенно искренне. — Не знаю, за что. У Картера Беккета есть ВСЕ, — она откладывает вилку и начинает считать на пальцах его замечательные качества. — Он богат, он лучший хоккеист, он забивает тысячу голов, и он самый симпатичный парень на свете.

Я направляю на нее свой нож.

— А еще он смешной, и его любимое печенье — «Орео».

В этот момент я просто подливаю масла в огонь. Это ясно по глубоким, неровным вдохам моего брата, и я чувствую их даже через весь стол. Ясно по тому, как он сжимает свой нож для стейка, словно может вонзить его в деревянный стол, если этот разговор не закончится в ближайшее время.

Аланна резко вздыхает, хлопая ладонями по столу.

— Это мое любимое печенье! — молитвенно сложив руки у подбородка, она надувает губы. — Передай, пожалуйста, своему парню, что мы любим одно и то же печенье.

Он не мой парень, но я улыбаюсь ей и киваю.

— Конечно.

— Он любит макать их в молоко, как я? Или он ест их целиком? Или он раскрывает их и слизывает глазурь? — она накручивает свой хвостик на палец, мечтательно уставившись в пространство, глаза блестят. — Интересно…

— Ну, ты никогда не узнаешь, потому что никогда не встретишься с ним, — Джереми отталкивается от стола, забирая свою тарелку и мою, хотя я еще не закончила. Я делаю выпад в его сторону, но он отворачивается. — Тетя Олли с ним расстается.

Из меня вырывается громкий, не верящий, чертовски нелепый смех.

— Я совершенно точно ничего такого не сделаю, — во-первых, я думаю, что Картер буквально выбьет мою дверь, если я попытаюсь порвать с ним. Во-вторых, нет. Ни за что. Он мне нравится, он у меня есть, я хочу оставить его себе.

Я должна сказать ему об этом. Картеру, а не Джереми. Потому что весь день я была в состоянии аффекта, Кара отвлекала меня от фотографий и бессмысленных статей, а потом я пришла сюда. У нас не было возможности поговорить, и я знаю, что он беспокоится обо мне.

Джереми загружает тарелки в посудомоечную машину и захлопывает ее. Она с грохотом открывается, и я хмыкаю. Взгляд, который он бросает на меня из-за плеча — девять из десяти по шкале угрозы.

Кристин трогает меня за руку.

— Не волнуйся. Я не позволю ему причинить тебе вред, — ее голос понижается. — А Картер Беккет такой сексуальный. Мне нужны все подробности, — она выпучивает свои голубые глаза, и тыкает языком внутри щеки. — Все.

— Крис! — мы подпрыгиваем от громкого голоса. — Ну же! Нет! Ты должна быть на моей стороне! — он размахивает руками. Он в отчаянии. Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

— Я всегда на твоей стороне, милый.

— Спасибо…