Доверяя себе. Финал
Шрифт:
– Рада, что ты наконец-то очнулась… И ешь! – она улыбается, глядя на меня с сожалением.
– Не надо на меня так смотреть! Справлюсь, не переживай, просто на этот раз, видимо, понадобится чуть больше времени…
– Лина, мне жаль… Хоть, я и не знаю подробностей произошедшего, я в любом случае на твоей стороне, какое решение бы ты не приняла.
– Спасибо, дорогая, – беру ее руку, лежащую на столе, и легонько сжимаю.
– Э-мм, его сегодня тоже не было… – говорит подруга, осторожно поглядывая на меня. Я замираю с вилкой во рту.
– Наверное уехал в Европу… – вырывается у меня, но тут же обрываю сама себя. – Мне все равно!
– Хорошо, я так и подумала, просто решила…
– Милана, могу тебя попросить не рассказывать мне ни о чем, что может быть связано с ним? Я не готова пока об этом говорить… совсем. И знать, что с ним происходит и где он находится, тоже не хочу!
Это, конечно была ложь, но сейчас, я действительно не хотела знать никакие подробности, чтобы снова не начать проваливаться в уныние. Единственное, на что надеюсь, так это на то, что он осознал, какую нелепую глупость совершил, обвинив меня в связи с Альбертом и в возможном сокрытии беременности, и хоть немного, жалеет о том, что не поверил мне, чем очень сильно оскорбил и обидел. Мне этого будет достаточно.
– Я сказала Снежане, что ты отравилась…– заходит с другого конца подруга.
– А вот за это спасибо! Я, наверное, отгул возьму на несколько дней, а потом уволюсь.
– Каролина?! Ты серьезно?
– Да. Не смогу там работать больше. Мы расстались, Милана! Точнее, я его бросила, потому что он повел себя, как полный болван. И нет никакого шанса, что мы сможем спокойно работать вместе, не вспоминая об этом. Я знаю, ты жаждешь подробностей, но я даже вспоминать не хочу… Могу лишь сказать, что все намного хуже, чем я предполагала: там столько тараканов в голове, столько дерьма, что мне ни за что не вывезти, как бы я не старалась. Ему реально нужна помощь психотерапевта, а лучше сразу психиатра.
– Все так плохо? – округляет девушка глаза.
– Очень… – киваю я печально. – Может даже хуже, чем я смогла разглядеть, не известно, что было бы дальше.
– Да уж, подруга… Мне жаль…
– Ладно, забудь…
На этом мы закрываем эту тему, больше к ней не возвращаясь. Я планирую еще день, максимум – два, позволить себе окончательно прийти в себя, а потом поехать и забрать свои документы и расчет. А за это время, возможно подыщу что-то из жилья и работы. Жизнь продолжается, и как бы не было больно, мне нужно найти силы двигаться дальше.
На следующий день, я настроилась на продуктивную деятельность в вопросе поиска квартиры и новой работы. Воспользовавшись ноутбуком Миланы, отредактировала свое резюме и разместила на ресурсах, надеясь, что Снежана с пониманием отнесется к моему желанию покинуть компанию, если наткнется на мое открытое резюме. А вот, как на это отреагирует генеральный директор, даже думать не хочу. Он не предпринял никаких попыток связаться или встретится со мной, хотя не уверена, что готова увидеть его снова. Но мог бы, для приличия, извиниться. Для того, чтобы со мной могли связаться потенциальные работодатели, мне нужно быть на связи, да и обзвоном вариантов квартир тоже нужно было заниматься, а мой телефон был отключен последние дни, и включать я его не хотела. С номера телефона Миланы, сообщила родителям, что со мной все в порядке и солгала, что мне нужно восстановить сим карту, которая «заглючила». Они и так думали, что я живу у подруги после пожара, поэтому беспокоиться о том, что меня кто-то потеряет не приходилось. Кроме него. Я понимала, что поступаю по-детски, прячась от всех, но единственный, от кого я действительно пряталась, был Герман. Хотя я была уверена, что он не осмелится мне позвонить или написать, и даже если он это сделает, я все равно не отвечу, а может, как раз наоборот… Именно поэтому я его и отключила. Но включая телефон, слабая надежда промелькнула в моей голове: «А вдруг?». Надежда на что? На то, что звонил? Или написал, попросив прощения? Наверное, это бы успокоило меня немного, но не изменило бы моего решения. Включив телефон, ругаю себя, за глупость и злюсь на не понятные ожидания: никаких звонков и сообщений от него нет. Отгоняя от себя тяжелые мысли, начинаю заниматься тем, что планировала, но как бы я ни старалась, вновь и вновь мои мысли возвращают меня к Герману, и я то и дело, предаюсь воспоминаниям о наших отношениях, еще до того, как случилась эта катастрофа. После обеда меня снова накрывает тоска и я, отодвинув в сторону ноутбук, и выключив телефон, сворачиваюсь калачиком и оплакиваю свое потерянное счастье и любовь. Услышав звук открывающейся двери, быстро вытираю слезы и притворяюсь спящей, чтобы избежать расспросов подруги. Но тут подозрительная мысль закралась в сознание: еще нет и пяти вечера, почему она так рано? Слышу осторожные шаги и замираю, почему-то мое сердце начинает стучать, как сумашедше, что-то не так… Милана очень громкая, когда возвращается и кричит на всю квартиру: «Я пришла!». Пытаюсь прислушаться к тому, что происходит, но ничего не слышу, кроме шума в ушах и громко стучащего сердца. Но когда слышу резкий вздох, поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Германом.
Он стоит молча, глядя на меня, а я не в состоянии вымолвить и слова. Выглядит он отвратительно: под глазами пролегли темные круги, лицо осунулось, на скуле виднеется синяк, а глаза такие красные, как будто он не спал несколько дней. «Может так оно и есть», мелькает в голове. «Так ему и надо!», злорадствует мой внутренний голос, не мне же одной страдать, в конце концов! Тем более виноват в этом только он сам, вот и пусть помучается… Его очевидное, не очень хорошее самочувствие, читающееся на лице, не спасает даже костюм, который, надо отметить, сидит на нем великолепно. Опускаю взгляд и вижу перебинтованные руки, а на правой еще и два пальца плотно упакованы в бинт. Что он ими делал?
Отогнав от себя беспокойные мысли о Германе и его руках, прерываю нашу игру в молчанку: – Зачем ты пришел? – голос у меня почему-то осипший. Прочищаю горло. – Как ты попал сюда?
– Взял ключи у Миланы… – говорит он тихо, и я не узнаю его голос.
– Я убью ее, – бормочу сама себе. – Зачем пришел? А ты меня спросил, хочу ли я тебя видеть?
– Знаю, что нет… и ты на это имеешь полное право. Но мне нужно было…
– Что тебе нужно? – перебиваю, повышая голос. Но чувствую, как меня начинает трясти. – В чем ты еще меня хочешь обвинить?!
– Каролина, прости меня! Я пришел лишь попросить прощения и убедится, что с тобой…
– Все в порядке? В этом ты хотел убедится?! – подтягиваю ноги к груди, обнимая их руками и пытаюсь унять дрожь. – Ни черта я не в порядке, Герман! И это твоя вина! Но тебя это больше не должно беспокоить…
– Я знаю, что вел себя, как кретин и причинил тебе боль. Я идиот! И я прошу, прости меня! Что я могу сделать, чтобы ты простила? – он тоже повышает голос.
– Ты издеваешься?! Ты реально думаешь, что попросишь прощения, предложишь что-то сделать и все снова будет, как раньше?!
– Нет, я ничего не думаю, просто хочу, чтобы ты простила меня. И все! Знаю, нет оправдания моему поступку, и даже не буду пытаться объяснить причины своего поведения, но хочу, чтобы ты знала, что не я хотел причинять тебе боль. Я… – он проводит рукой по волосам и смотрим мне прямо в глаза. – Я люблю тебя… очень сильно. И не могу выразить словами, как мне жаль… Что подумал так о тебе и заставил пережить все это…
– Ты, серьезно сейчас признаешься мне в любви?! – слезы капают из моих глаз, и я смахиваю их руками, в шоке глядя на него. – Да, как ты смеешь, приходить, после того как заставил меня испытать самое худшее унижение в жизни и признаваться в любви?! А когда обвинял меня в связи со своим братом, тоже любил?
– Да! Я не обвинял… – быстро отвечает он.
– Да? А что же это было тогда? А когда заставил тест делать, тоже любил?
– Каролина…
– Нет, Герман! Ты не любишь меня, потому что так с любимыми людьми не поступают! Их берегут… От боли и унижения. Им честно говорят о своих переживаниях, делятся сомнениями… Им доверяют! А ты… – закрываю лицо руками и громкие рыдания вырываются из груди. – Уходи! Видеть тебя не могу!
Несколько секунд спустя, вздрагиваю от его прикосновения и поднимаю голову, вскидывая руки.
– Не смей трогать меня! – кричу я, уже на грани истерики.
– Я не уйду! Можешь бить меня, выгонять, кричать… Делай все, что хочешь, но я не уйду!
– Ты сумасшедший? Не хочу тебя видеть, говорю тебе! Уйди, не делай мне еще больнее… не разбивай окончательно мое сердце… – начинаю задыхаться и не могу остановить громкие всхлипы. Меня раздражает, что он все это видит и я злюсь на него еще сильнее. Пытаясь спрятаться, натягиваю на себя одеяло Герман его срывает и притягивает меня к себе, от чего, я начинаю колотить его и извиваться, как змея.