Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит
Шрифт:
– Уж я ей сейчас…
– Да брось ты ее! – посоветовал князь. – Пойдем лучше выпьем… А змеища эта никуда ведь не денется! Просто покрепче ее привяжи…
Явно повеселев, Карстен громко расхохотался:
– Да куда уж крепче! А выпить… Выпить – да! Пошли вон под навесик, у кухни…
Там и сели. Среди кнехтов – ну и что с того? Не подниматься же обратно в башню? Там и душновато… и в кости играть заставляют!
– Угощайте! – усаживаясь, Довмонт подмигнул своим…
Солнце садилось за стенами замка, золотились на высоких башнях зубцы, сверкали шлемы стражников, а через весь двор уже протянулись-пролегли длинные черные тени.
Де Шализ наконец вырубился – слава богу! Уснул прямо здесь ж, растянувшись на лавке, среди давно похрапывающих кнехтов.
А вот датчанин, похоже, ни пьянеть, ни спать вовсе не собирался! Не брали его ни медовуха, ни сонное зелье! Да попробуй, возьми такого-то молодца – здоровяк, кровь с молоком, румянец на щеках играет!
Улучив момент, Довмонт все же послал Кольшу – развязать девчонку да затаиться и ждать. Еще надо было ключ взять у Карстена…
– Все! – грохнув кружкой об стол, вдруг ухмыльнулся датчанин. – Пока хватит пить… Пойду… займусь другим делом.
Выйдя из-за стола, рыцарь деловито направился к мастерским… Прибить его здесь же, во дворе, не представлялось никакой возможности, слишком уж людно – мастеровые, повара, слуги…
Пришлось двинуться следом… Догнать…
– Ты погоди, погоди, друг…
– А?..
Едва рыцарь зашел в мастерскую, князь ударил его кинжалом в бок – снизу вверх, под сердце… Ну, а что еще оставалось делать, если уж ничто не брало этого жеребца? Ждать, когда тот поднимет тревогу? Жалости никакой не было – враг есть враг, получил по заслугам…
– Кольша! – сняв с пояса врага ключ, негромко позвал Довмонт.
– Да, княже! – молодой человек тут же показался из-за телеги. Под правым глазом его расплывался свежий синяк.
– Девица где?
– Тут я! – из-за той же телеги поднялась и Лелька, раскрасневшаяся и несколько смущенная…
– Чуть ведь не прибила, – усмехнулся сыскной. – Хорошо, успел вовремя поклон от братца ее, Онисима, передать…
– Ты еще обещал рассказать…
– Расскажет… – прервал разговор князь. – Спрячьте тело, и быстро уходим… Так, будто мы тебя ведем. Поняла?
– Поняла, господине… Ой! Тут же Тошка еще…
– Что за Тошка? – Довмонт нахмурился – следовало спешить, подсыпанное в вино снадобье долго не действовало.
– Антонина! – ахнул Кольша. – Так она не в подвале?
Лелька зло зыркнула:
– Ворон черный забрал…
– Кто?
– Латынец здешний… ну, капеллан…
– Отец Арнольд?
– Да, да – он. Гад, каких мало. В келье своей ее подмучивает – я крики слышала.
– А мы что-то ничего… – Довмонт снова нахмурился. – Или келья его не в башне?
– Там еще пристройка есть.
Девушку увели в башню, в подвал, чтоб видели снующие по двору слуги и стоявшие на башнях стражи. Туда же подался и Гинтарс, князь же, велев ждать, зашагал в пристройку, весьма сильно напоминавшую обычную кирпичную двухэтажку, которые методом «народной стройки» еще в советские времена возводили для своих сотрудников средней руки учреждения.
У входа стоял слуга – чистил какую-то сковородку… или – нет – братину…
– Мне б отца Арнольда… – подойдя, протянул Довмонт.
– Святой отец занят! – отчеканил крепкорукий слуга, бритый, с угрюмым лицом висельника. – Что угодно передать, уважаемый господин?
Еще один – чуть пониже ростом – выглянул из-за двери… Оттуда же, скорее всего – со второго этажа вдруг донесся приглушенный стенами крик.
Ладно. Пусть двое… да хоть полдюжины! Стены-то от взглядов стражников заслоняют…
– Что ж, пойду в трапезную… Красивая чаша!
– Да! Это та самая, что…
Удар кинжалом – быстро, под сердце…
И сразу же – внутрь… Того – что за дверью – мечом… Слуга, правда, успел выхватить нож… Да что там нож против закаленного клинка и того, кто умеет с этим клинком обращаться!
Так, затащить труп с улицы… мало ли что…
А теперь – наверх! Прямо по лестнице… Ага, вот снова крик… Дверь… Вежливо постучать?
– Я занят!
Голос недовольный, визгливый…
Вышибив дверь плечом, Довмонт ворвался внутрь и тут же ударил, не тратя время на разговоры! Разрубил священника от плеча… Кроваво и мерзко!
Здесь же, на широкой скамье, лежала растянутая девчонка… Голую спину ее пересекали кровавые шрамы. Пока еще немного…
– Ты – Антонина?
– Да, господин…
Девчонка всхлипнула, и князь живо перерезал веревки.
– Одевайся. Можешь идти?
– Да.
– Тогда – быстрее…
Князь и его люди наконец собрались в подвале. Смеркалось. Нужно было решить, как уходить…
– Стражники у ворот – пьяные, – доложил Гинтарс. – Но те, что над воротами, молодые – не пили.
Довмонт поднял голову:
– Самострел?
– Да, княже. Тогда успеем! Только надо метко… попасть сразу в обоих, тогда…
– Могу я сказать, господине? – волнуясь, промолвила Тошка. Сыскной человек – Кольша Застенник – обнимал ее за плечи, девчонка давно перестала плакать и млела. Но вот встрепенулась…
– Говори, – приказал князь.
– Это у вас ключи каштеляна? – Тошка указала на связку.
Ишь ты – приметливая!
– Да, так.
– Здесь есть потайная дверца… – показала девушка. – Вон, за бочками, под соломою… Верно, она ведет в тайный ход. Я как-то слышала шаги…
– Проверим!
– Но там замок!
– Откроем! Гинтарс… только не забудь все здесь поджечь!
Верка явилась домой к вечеру. Еще зашла в магазин, купила кое-что из еды. И все думала – может быть, поделиться всеми тревожными мыслями с отцом Александром? Или… или просто позвонить участковому, чтоб проверил старую ферму. Нет, лучше написать письмо. Анонимное… Написать… А потом что? Ну, схватят сожителя – и что? Где тогда брать то, без чего уже и не обойтись? Интересно, где его черти носят… Верно, опять на ферме?
Вот тут Вера была права: вернувшись из Петербурга, Йомантас и в самом деле поехал на старую ферму – просто прибраться, вчера-то как следует не успел. Нужно было получше прикопать тело – вернее, то, что от него осталось. Верные стражи – псы – не брезговали человеческим мясом. Хорошо бы вообще засыпать всю силосную яму песком да щебнем… Купить, пригнать самосвал… Да, самосвала хватит. Чтоб никто никогда ничего… Ну, а пока – так, сверху присыпать. И еще покрасить столб. А то кругом подозрительные бурые пятна.