Чтение онлайн

Зять герцогу нравился, хоть и жил в выдуманном мире, где дамы были прекрасными, рыцари благородными, монархи справедливыми, все делилось на Зло и Добро, на небе был Творец, в преисподней Антипод, а правду всегда можно было отстоять с мечом в руках. Артур молился на Кодекс Розы, своего сюзерена и свою жену и был счастлив и доволен. Энрике Янтарные Глаза ему немного завидовал и немного жалел. Понравилась ему и графиня Бэррот, хотя бы потому, что говорила за двоих и не требовала от собеседника ничего, кроме молчаливого присутствия. Когда-то Гертруда, несомненно, была красавицей, но у нее хватило ума понять, что красота с возрастом проходит, и не пытаться ухватить время за хвост. Сына и невестку она обожала, так что Даро вдвойне повезло - и с мужем, и со свекровью.

Энрике оттолкнул книгу и с сомнением посмотрел на сонную настойку. В последнее время уснуть без нее не получалось, но привыкать тоже не дело. В глубине души герцог не хотел оставлять Мирию послушному и почтительному Антонио, но для этого нужно было или вернуть Рафаэля, или успеть вырастить внука. Как бы государю ни было плохо, он не имеет права забывать о своем долге, а значит, нужно жить и прожить самое малое восемнадцать лет. А для этого нужно есть и спать. Так выпить или попробовать посчитать лошадей, или повспоминать атэвские названия звезд? Герцог глянул в окно. Всадник [Южное созвездие.] только-только показался над горизонтом, значит, до рассвета еще очень далеко. За дверью что-то зашуршало, потом раздался стук. Эвфразия? Вряд ли...

Энрике открыл дверь. На пороге стояла Дариоло в розовом домашнем платье и с распущенными косами.

– Отец...

– Что-то случилось?

– Ничего не случилось, - она подняла глаза, и герцогу стало страшно, ничего не случилось, но я больше не могу.

Не могу!

Наверное, именно в этот миг Энрике Янтарные Глаза очнулся от своей летаргии. Бьющееся в глазах дочери отчаянье оттолкнуло его собственную беду. Он рывком втащил Дариоло в комнату, захлопнул дверь, дважды повернул ключ, налил вина и голосом, не терпящим возражений, приказал выпить. Даро выпила, хотя руки ее дрожали, и вино расплескалось. Герцог отобрал у дочери пустой бокал, обнял за плечи и усадил рядом с собой. Он ни о чем не спрашивал, просто прижимал ее к себе. Даро молчала, судорожно дыша, потом, кажется, взяла себя в руки, потому что слегка отстранилась и сказала ровным ничего не выражающим голосом:

– Я только что чуть не убила Артура. Он спал, а я его чуть не убила. Его собственным кинжалом. Он спал... Я... Я взяла кинжал и хотела его убить, а он спал. Я хочу его убить... Хочу...

То, что началось потом, было настоящим кошмаром. Даро в слезах билась на кровати, выкрикивая странные и страшные слова о проклятии, крови, убийствах. Удерживая рыдающую дочь, Энрике слушал и не понимал, что значат ее крики о собаках, бланкиссиме, Александре Тагэре... Даро была несчастна со своим красивым, безупречным мужем, но почему? Он ей изменил? Или дело в чем-то другом? Почему она прибежала среди ночи полуодетая и с кинжалом в руках, откуда в ней такая ярость и безнадежность, ведь она всегда была кроткой и послушной. О своих бедах герцог уже не думал, они отступили, смытые безутешными слезами дочери. Наконец рыдания перешли в жалкие всхлипы. Герцог еще раз погладил Даро по спутанным волосам.

– Если хочешь моей помощи или совета, говори так, чтобы я понял. Что сделал Артур? Я считал его рыцарем без страха и упрека.

– Ничего, - все еще всхлипывая, прошептала Даро, - Артур - рыцарь. Это так, он даже больше чем рыцарь... Это я, я во всем виновата. Он меня любит, а я его ненавижу!

– Ненавидишь? За что?
– Энрике не понимал. По мнению герцога, ненавидеть Артура Бэррота было просто немыслимо.

– За то, что он не Александр, - просто сказала дочь.

– Александр? Младший из Тагэре? Но ведь он горбун, не так ли?

– Я люблю его и всегда буду любить.

– Но тогда почему, - герцог уже ничего не понимал, - почему ты вышла за Бэррота? Мне казалось, у вас все хорошо. Александр тебя не любит? Но ведь сердцу не прикажешь..

– Любит... То есть любил, пока я... Пока я не вышла замуж за Артура. Рито... Рито меня не хочет знать, потому что я бросила Александра. И Шарло, и Кати... Он не простит.

– Даро, - в голосе Энрике прорезались металлические нотки, - возьми себя в руки. Ты уже достаточно набормотала, чтобы я понял, что ты попала в беду. Что у тебя было с Александром?

– Я была с ним три года. У нас сын и дочь.

– Почему он на тебе не женился?

– Потому что... Сначала не мог... Он поклялся королю, что между нами ничего нет... И тогда и вправду не было. Я сама ему призналась. Он не хотел...

– Значит, ты влюбилась в герцога Эстре и сказала ему о своей любви. Так?

– Да.

– Он боялся поссориться с братом или просто не любил тебя?

– Он не думал, что... Он считал, что, раз он не такой, как все, любовь не для него. Но я, - она в первый раз улыбнулась, - я сумела его убедить.

– То есть стала его любовницей?

– Да, - глаза Даро блеснули, - и горжусь этим. Он лучший из людей. Мы любили друг друга.

– Кто об этом знал?

– Рито и герцогиня Мальвани. Рито рассказал сам Александр перед войной. На всякий случай. А Миранда догадалась, что я беременна.

– Значит, у меня есть внук?

– И внучка. Шарло и Кати. Они в Мальвани.

– Но почему, во имя Проклятого, вы не поженились? Александр должен был это сделать!

– Так вышло. Сначала, когда он вернулся, были дни святой Циалы, нас бы никто не обвенчал. А потом... Потом я ждала Кати...

– А после рождения Кати?

– У нас не было после. Я увидела Сандера только на своей свадьбе.

– Даро, или ты бредишь, или я сошел с ума. Ты любишь Александра Эстре, он, по твоим словам, любит тебя. Рито это знает и одобряет. У вас рождаются сын и дочь, а ты выходишь замуж за Артура и хочешь его убить?! Расскажи мне правду, прошу тебя. Почему вы разошлись? Ты увлеклась Артуром, а потом поняла, что ошиблась? Так?

– Что ты... Я не любила никого, кроме Сандера.

– Тогда, во имя Проклятого, почему?!

– Чтобы спасти Александра и Рито.

– Спасти?

– Да... Я проклята. Я убью тех, кого люблю, если останусь сними.

– Тебя заставили выйти за Артура?

Даро безнадежно опустила голову. Энрике смотрел на дочь и молчал. Чем он мог ей помочь? Во имя Проклятого, чем?!

– Дарита, как это было? Расскажи. Не бойся ничего. Говори. Как это было... Рассказать? Рассказать и убить этим еще и отца?

– Тебя заставили выйти за Артура?
– Голос герцога настойчиво возвращал назад, к реальности. Дариоло подняла полные слез глаза и кивнула.

– Кто?

– Мунтская бланкиссима.

– Расскажи мне все.

– Нет. Это убьет тебя.

– Вряд ли... Тех, кому нечего терять, убить непросто. Расскажи. Я не смог защитить тебя и Рено от Дафны, может быть, мне удастся спасти тебя от этой... как ее?

– Шарлотта. Я узнала ее, хотя она сделала вид, что видит меня впервые.

– Ты исполнила ее приказание?

– Да.

– Ты полюбила Артура?

– Я его ненавижу...

– Как же так? Ты должна убить того, кого любишь, а готова броситься с кинжалом на того, кого ненавидишь.