Чтение онлайн

Написать герцогу Энрике было легко, куда сложнее было ответить на письмо арцийского кардинала так, чтобы старик не почуял подвоха. Когда же он наконец умрет?! Конечно, клирики не рыцари, живут долго и умирают в собственной постели, но Евгений явно зажился. Впрочем, пока она его трогать не станет. Не время. Если арциец не догадается скончаться до того, как иссякнет династия, она примет меры, а пока пусть живет и приглядывает за Илларионом, который ей непонятен и поэтому страшен. Ее Иносенсия задумчиво коснулась пером переносицы, затем улыбнулась и написала: "Ваше Высокопреосвященство! Я была потрясена Вашим письмом..."

2885 год от В.И.

16-й день месяца Влюбленных.

Арция. Мунт.

– Меня пугает готовность, с которой нам пошли навстречу, - кардинал Арции удрученно покачал головой, - я настроился на драку, самое малое на созыв конклава, а оказалось, мы ломились в открытую дверь. Анастазия и не подумала отрицать вину Дафны, напротив, она ее раздула. Видимо, то, что случилось, ее устроило. Ну да как бы то ни было, с головы твоих мирийцев теперь и волос не упадет. По крайней мере, открыто. Но я бы на твоем месте присоветовал им отказываться от неожиданных подношений, есть и пить только в надежных местах, а ночью зажигать свежие, только что купленные свечи.

– Вы боитесь яда?

– Не то чтобы боюсь, но Ее Иносенсии выгоден слух о "Проклятии Дафны". Похоже, к радости антонианцев, из убитой лепят великую чернокнижницу.

– А не может такого быть, что Анастазия просто поверила вам и решила помочь? Ведь когда-то вы были дружны.

– Когда-то были, - не стал отрицать кардинал, - я знал ее совсем девочкой, воспитанницей покойной сестры Обена Трюэля. Умная была женщина, боюсь, даже слишком умная. Я никак не мог ее разгадать, да и брат тоже. Не знаю, что там у них произошло, как Агриппина умудрилась усадить свою подопечную в кресло Предстоятельницы и что с ней сотворила, но Ее Иносенсия Анастазия и послушница Соланж похожи друг на друга, как серна и пантера. Чем хочешь поклянусь, что непорочная сестра по уши в недозволенной магии, но доказать ничего не могу.

– Но Арции она пока не вредит.

– Нам и Илларион не вредит, разве что беспечатных [Люди, занимающиеся бытовой магией без официального разрешения, выдаваемого гильдией Печатных Магов и заверенного антонианцами.] знахарей гоняет. Нет, не нравится мне все это... Нельзя мне сейчас умирать, Сандер, вот в чем дело.

– Ваше Преосвященство, - герцог Эстре в изумлении воззрился на старика, - о чем вы?

– О том, что я твоему отцу в отцы гожусь, а все еще живу, хоть и устал, и болен... Мне давно уже пора цветочки выращивать, но нельзя. Жорж Мальвани - молодец, но не обольщайтесь, ему кардиналом не бывать. Не допустят.

– Но ведь кардиналы всегда называют своих преемников.

– Правильно, называют. Но кардиналы всегда одним глазом косят на Кантиску, а другим на ордена. Я для них давно чужой. Мне Арция важнее церковных игрушек, даже не Арция, а Тарра. Хорошо хоть с Лумэнами покончено, а у Филиппа есть сын, а, может, скоро другой родится. Значит, твой брат не Последний из Королей, как я боялся. Но спать в траве все равно нельзя, змея укусит. Змей нужно извести, понял, к чему я?

– Не совсем...

– Сандер, - глаза старика стали острыми, как атэвские кинжалы, - что бы сделал ты, если бы стал королем?

– Я?!

– Да, ты.
– Под взглядом Евгения Александру стало неуютно, но он честно собрался с мыслями.

– Я бы... Прижал Вилльо. Постарался бы объединить дворянство, навел порядок на северной границе, а потом вместе с Оргондой скрутил Жозефа.

Кардинал долго молчал, потом судорожно вздохнул, сдерживая кашель.

– Ты прав, Сандер. Что-то понимает и Филипп, по крайней мере, затеянный им турнир очень похож на попытку примирить арцийских нобилей. Ты-то сам будешь драться?

– Нет, - замотал головой герцог Эстре, - и "волчатам" не дам.

– И опять молодец. Победить должен кто-то третий. Не "волчонок", но и не "пудель". Ты это понимаешь, а вот понимают ли Вилльо?

– Не знаю. Реви точно не участвует... Он судит.

– Лучше бы участвовал, он не ахти какой боец, авось колотушек бы нахватал. А вот к судейству его на весу подпускать нельзя.

– Ваше Высокопреосвященство!

– Что?
– хмыкнул Евгений.
– Если я рясу на плечах таскаю, это еще не значит, что рыцаря от пустого бочонка не отличу. А как ты от участия увернулся? Надо же объяснить, почему Эстре в стороне, а то сразу поймут, что король с нобилями в поддавки сыграть решил.

– Все очень просто. Дамы во главе с Ее Величеством из брали меня Почетным Рыцарем [Почетный Рыцарь избирался накануне турнира дамами из домов устроителей турнира из числа наиболее уважаемых и сильных бойцов. Почетный Рыцарь и его сигуранты не принимают участия в турнире, их функция подтвердить титул победителя и, если возникнет необходимость, поддержать претензии недовольных решением судей и устроителя турнира, каковым обычно является король или владетельный герцог. В описываемые времена обязанности Почетного Рыцаря превратились в формальность, а само звание стало своеобразной наградой за услуги, оказанные дому устроителей турнира.], а мои сигуранты стали мои ми свидетелями [Свидетели - свита Почетного Рыцаря.].

– Умно. И кто это придумал?

– Элла.

– Элла?! А вот это мне уже не нравится. Она тебя ненавидит. Значит, ее совет неспроста. Ты и "волчата" теперь вне игры. Почетный Рыцарь не вправе ни во что вмешиваться, пока судьи и король не произнесут свой приговор. Александр, если я правильно помню Кодекс Розы, Почетный Рыцарь может объявить неправедным решение, объявленное устроителем турнира? Случись что, ты рискнул бы поспорить с братом?

Теперь надолго замолчал Александр. Отменить решение Филиппа?! Но до такого не дойдет. Не может дойти, на турнире все решают судьи, король вмешивается, если происходит что-то из ряда вон выходящее, а до Почетного Рыцаря и вовсе никогда не доходит. Его дело лишь подтвердить права победителя.

– Сандер, ты не ответил.

Серые глаза герцога сверкнули зимним льдом.

– Почетный Рыцарь верен лишь Кодексу Розы. Если нужно сказать "нет", я скажу хоть брату, хоть Архипастырю, но до этого не дойдет.
– Александр поднялся и поклонился кардиналу.
– Благодарю вас, Ваше Высокопреосвященство.

Евгений устало прикрыл глаза.

– Не за что, сын мой. Ты знаешь, ТЕБЕ я всегда помогу. Герцог Эстре пошел было к двери, но внезапно остановился.

– Отче!

– Да?
– казалось, Евгений с трудом удержал вздох.

– Отче, отчего умер Пьер?

– Брата ты, как я понимаю, не спрашивал... Ты садись, разговор у нас будет долгий и вряд ли приятный. Молчишь? Так спрашивал или нет?

– Нет, отче. Я... Я хотел узнать у вас.

– До сего момента я сомневался и надеялся. Проклятый!
– Евгений внезапно выдернул с книжной полки здоровенный фолиант, сунув руку в отверстие, вытащил плоскую фляжку, плеснул оттуда в свою чашу и протянул Сандеру: - Налей себе. Это царка, не яд. Ну и глазищи у тебя, как только в них Филипп смотрит... или уже не смотрит?