Чтение онлайн

Его фигура, рост и род занятий кому-то внушали отвращение. Отчего-то, народ думал, что ему известно всё и обо всех, что он бывший КГБ-шник и вообще нехороший человек. А мне он нравился. Своей «советскостью», словами «могу доложить», дисциплиной и качественной, по-своему самостоятельной исполнительностью он напоминал мне отца. К женщинам он относился осторожно, но с большим уважением, был вежлив всегда, и это не было наигранно.

Вот так и проходило то моё лето – в работе, в запарках в метро, в ежедневной усталости. Темп жизни сильно изменился по сравнению с институтом, а ответственность возросла. И только моральная поддержка таких мужчин, как Ионис и главный комиссар, здорово заряжали меня и делали моё положение в жизни не таким унылым, как мне могло показаться на первый взгляд.

Я возвращалась домой в один из самых дешёвых районов Москвы с обыкновенными магазинами, в которых продавщицы стоят за прилавками и советуют, что лучше взять. Могут ответить на вопрос, когда привезли товар, знают покупателей в лицо и здороваются. Таким продавщицам мне было не стыдно признаться, что я не знаю из какого мяса лучше варить борщ, а из какого щи.

В общем, эти магазины для таких как я – приезжих, снимающих жильё одиноких провинциалов. Там было всё просто и понятно, и как это заведено в провинции, с долей живого общения. И выходя из магазина, я чувствовала, что не просто закупила продукты на неделю, но ещё и побыла с людьми.

Я заходила в свою съёмную комнату, раздевалась, включала сериал на ноутбуке и засыпала. Так проходил каждый мой вечер, только количество просмотренных серий варьировалось в зависимости от того, вернулась я из фитнес-клуба или приехала сразу с работы.

Съехав из общежития, я приобрела простую и самую необходимую мебель в «IKEA». Но небольшая часть вещей до сих пор была не разобрана и хранилась в коробках. Это были, в основном, книги и учебные материалы, которыми я не пользовалась со дня окончания института. Ведь я теперь зарабатывала деньги, а знания мне для этого не были нужны. Совершение простых манипуляций в EСXEL’е, Business English и техническая грамотность были более чем достаточны.

Главное, что нужно было усвоить в первые месяцы работы – это то, что наша компания – лучшая. «Best place to work», «job of a dream» – эти фразы произносились на общих собраниях в самом мотивирующем контексте. Мантра, помогающая вставать по утрам.

Нужно было стать хорошим «team player» и тогда – повышение, поездки, «team building’и» заграницей перестанут быть мечтой. Моя проблема заключалась только в том, что я об этом никогда не мечтала.

Я видела всё иначе: что я работаю не на себя, а на компанию. Я как бы не имею своего мнения, потому что должна отвечать ценностям роста. KPI, заданной программе, адаптируемой HR. А для них – консалтинговыми фирмами. Я ничего не создаю. И после того, как я ухожу с работы, после меня там ничего не остаётся, кроме электронного облака деловой переписки с поквартальной отчётностью в ней.

***

Босс продолжал интересоваться мной, моей жизнью и был приветлив. Однажды Ионис спросил меня, кто я больше, европеец или человек востока. На английском вопрос звучал лаконичнее, но повторюсь, в то время я вела себя как рыба, выброшенная на поверхность судна. Только хлопала глазами, немного брыкалась в страхе, что сейчас же задохнусь, если не смоюсь оттуда. А в происшедшем обвиняла саму себя – не фиг было так высоко подпрыгивать, не оказалась бы в лодке, которая куда-то уверенно плывёт. Чтобы отвечать ему хоть что-то вразумительное, мне не хватало уверенности в себе, времени и средств, чтобы привести себя в порядок и вспомнить английский.

Мы курили с Ионисом наедине, когда однажды он спросил меня:

– Masha, do you have a boyfriend?

И я ответила:

– Yes, I have.

На самом деле, это был «выходной брак» – брак выходного дня. Два дня в неделю я вела себя, как обычная молодая женщина – наводила порядок в доме, стирала, готовила и иногда отдыхала. Но наши отношения, начавшиеся в студенчестве, доживали свой последний год, как старая женщина доживает свою жизнь в одиночестве, еле передвигая ноги по истертому полу. Они не просили уже не есть и не пить, потому что просто забывали об этом. Зато статус «есть друг» защищал меня – то от лишних вопросов, то от новых affairs. Affair – это не сказать, что влюбленность или интрижка. Это, как говорили в моем городе, «замут».

На следующий вопрос:

– Does your boyfriend know, that you smoke?

Я ответила по-русски:

– Нет.

Ионис сделал правильные выводы и рассказал эпизод из одного из своих любимых сериалов. В нем мужчина заявляется домой к понравившейся ему девушке, и говорит:

– I have no time for any romantic affairs, but I want to be with you.

Мы стояли с Ионисом вдалеке от башен, практически на проезжей части и достаточно далеко от вращающихся дверей у входа и курящей толпы работников офисного улья. Чтобы я услышала эти слова, сказанные эмоционально, но tete-a-tete.

Я была молода и по сравнению с ним неопытна. Он был в идеальном возрасте для подобных слов. Он не сказал, что я ему нравлюсь. И не сказал ничего такого, что могло бы быть истолковано каким-либо образом против него. Но мое образование не подсказало мне в данной ситуации ровным счетом ничего. Кроме одного: это – намек. Прямой и безумно приятный. Ещё никогда прежде я не нравилась таким мужчинам.

И я сделала вид, что ничего не поняла. Первая мысль – я не могу уволиться прямо сейчас. Мне только недавно стало хватать денег на то, чтобы расплатиться за квартиру. Я тут же простила ему его симпатию и поняла её. Но по-настоящему меня остановило лишь то, что три месяца назад я узнала – о его жене и ребенке.

Это значило для меня примерно следующее: Ионис – привлекательный мужчина, но как все женатые мужчины, он – как туалет, на дверной ручке которого висит флажок «занято». И даже, если очень хочется, и в поле зрения все остальные туалеты тоже заняты, можно потерпеть.

Как Ионис принял моё равнодушие? Я не знаю. Но в отличие от меня, он был искренен и ничем меня не обидел. Ни тогда, ни впоследствии.

В тот день после ужина я вышла на свой незастеклённый балкон, зажгла сигарету и думала о том, развалится ли эта доходяга-конструкция из дырявого бетона подо мной сегодня или нет.

Всматриваясь в деревья, растущие на одном из городских кладбищ, прямо напротив которого стояла я и курила, я также подумала, конечно, о смерти и спросила у неба:

– А интересно, когда я умру, Бог начислит мне пару дополнительных очков? За то, что я не встречалась с женатыми?

***

После того разговора у башен Ионис уехал на две недели в командировку. Наступила осень, все женщины отдела снова исправно ходили на работу. За время отсутствия начальника мне требовалось наладить отношения с коллегами и бросить курить.

До Делового Центра я добиралась на общественном транспорте с конечной остановки автобуса до метро и после с двумя пересадками. Через час с небольшим я выходила на станции метро Международная уже в совершенно другом составе людей. Где-то на кольце я подхватывала себе попутчиков из других районов в пиджаках, отглаженных до умопомрачения пальто, в белых или небесного цвета рубашках и в очень дорогой обуви. Мы поднимались каждое утро на эскалаторах, сначала к стройке, затем проходили мимо подъезжающих на автостоянки машин, пробирались к башням сквозь пыль и шум, превышающий все нормы допустимых децибелов для человеческого уха.