Дождь в моей душе
Шрифт:
– Чего стоим? Кого ждем? Или ты задумалась о том не принять ли мое выгодное предложение? Поезжай домой, Саша! Завтра поговорим…
– Закройте дверь, - шиплю я и завожу мотор.
– Конечно, конечно! Вот она нынешняя молодежь, никакой благодарности, - произносит он и аккуратно закрывает дверцу. Я тут же блокирую двери и выезжаю из гаража, благо машина стояла передом к выезду и мне не пришлось выезжать в узкий захламленный проезд задним ходом.
***
На телефоне три пропущенных от Матвея. Я была не в состоянии ответить на звонки. Понимаю, что он волнуется, но я ехала по трассе так, как не ездила еще никогда. Всю дорогу мне казалось, что меня преследуют и только въехав в родной район я немного выдохнула. Семьдесят тысяч – это почти все наши деньги. Если я отдам ему эту сумму, я даже не смогу заплатить коммуналку в этом месяце. Боже… как я могла так глупо попасться! Идиотка! Идиотка! Идиотка! Луплю ладонями по рулю.
– Матвей! Я дома!
– кричу из прихожей и в ту же секунду брат с пробуксовкой вылетает ко мне навстречу. Он смотрит на меня испугано и зачем-то пару раз мельком оборачивается назад.
– Почему ты не отвечала?
– Я была за рулем.
– Ну и что!? Могла бы ответить на громкой связи, - психует он.
– Почти десять, что я должен был думать.
– Не волнуйся! Со мной все нормально. Машину из ремонта забирала, - произношу я без сил опускаясь на банкетку.
– О дедушке что-нибудь известно?
– Я звонила в больницу в обеденный перерыв. Он пока еще в реанимации, но состояние стабилизировалось…
– Хорошо, - говорит брат и опустившись на присядки расстёгивает молнии на моих ботинках.
– Ты, то как?
– аккуратно касаюсь его разукрашенного лица.
– Сегодня я надеюсь, обошлось без драк?
– Тебе не о чем волноваться, - бормочет он, отставляя мои ботиночки в сторону.
– Пойдем я там ужин приготовил, правда остыло уже все. Я поел, не дождался тебя.
– Матвей!
– окликаю его я.
– А в школе никто не поинтересовался, почему ты такой красивый?
– с подозрением смотрю на брата.
– Кому какое дело?
– насупившись бурчит он. Вижу, что он снова, начинает покрываться панцирем и отступаю. Я все выясню, но немного позже. А сейчас я безумно устала. Иду на кухню. Заглядываю под крышку сковороды. Жаренная картошка с грибами. Картофель нарезан ровненькими, одинаковыми ломтиками. Матвей определенно меня удивляет.
13.
Моргаю в надежде на то что мне все это снится. Я стою по среди комнаты Матвея и не могу поверить своим глазам.
– Ты что здесь делаешь?
– выкрикивает брат пулей залетая в комнату. Я проснулась от грохота, который доносился с кухни. Мне показалось что в дом кто-то проник. Поэтому я подскочила и не раздумывая ни секунды понеслась в спальню к брату.
– Мот! Что это значит?
Белокурая девочка сидит на разложенном кресле подперев коленями подбородок, икает и всхлипывает, сжавшись в комочек испуганно смотрит на меня.
– Шуруп! Это моя комната! Я не разрешал тебе вламываться в нее!
– Матвей подходит к девочке и протягивает ей стакан с водой, вероятно пока он бежал по лестнице большая часть воды расплескалась, поэтому он протягивает ей лишь на треть заполненный стакан.
– Ты что издеваешься?
– ошарашено спрашиваю его я.
– Это Василиса! Она пару дней поживет у нас?
– Матвей!
– повышаю голос я.
– Что Матвей!? По-твоему, я должен был ее бросить!?
Глаза девочки испугано бегают.
– По-моему? По-моему, ты должен мне все объяснить! Что здесь делает этот ребенок? Где ее родители?
– Там же где и наши!
– выкрикивает он мне в ответ. И я без сил опускаюсь на его кровать.
– Шуруп! Я тебе сейчас все расскажу, только давай выйдем.
– Вась! Не переживай, я все улажу, - обращается он к девчушке.
– Матвей! Я, наверное, пойду, - пищит девочка и пытается подняться с кресла.
– Куда ты собралась!? Ночь на дворе! Сядь, - останавливаю ее. Наверное, я сказала это слишком резко, потому что нижняя губа девочки тут же задрожала, а глаза вновь наполнились слезами.
– Не плачь!
– подхожу к ней и пытаюсь погладить по голове, девочка дергает головой из-под одеяла выбиваются тяжелая коса. Смотрю на нее в недоумении.
– Чего уставилась?
– одергивает меня Матвей.
– Золотарева ее зеленкой облила.
– Матвей тянет меня за руку в коридор, и я еще раз оглянувшись на девочку выхожу вслед за ним.
– Не пялься на нее так!
– шипит на меня брат, закрывая дверь своей комнаты за моей спиной.
– Шуруп! Ей пока некуда идти! Она поживет у нас буквально два-три дня.
– Она и вчера была здесь? Ты поэтому замкнул дверь на ключ перед моим носом?
– Брат смотрит на меня насупившись.
– Матвей! Не молчи!
– Да! Она и вчера ночевала у нас. Ей некуда идти. Ее бабушка лежит в больнице. А муж ее старшей сестры обижает ее. Он бухает, Шуруп! Она боится его поэтому ушла из дома.
– Что случилось с бабушкой?
– Ничего страшного. Она легла в больницу на ежегодное обследование. Не знаю, как это называется… В общем, чтобы ей инвалидность не сняли, нужно полежать в больнице, пройти какую-то комиссию. На это время бабушка всегда отправляет ее к сестре. Но у той муж алконавт, раньше он на Ваську внимания не обращал, а в этом году приставать начал!
– понизив голос говорит он.
– Это он тебя?
– киваю на его синяки.
– Ты пытался ее защитить?
– Нет! Не он. Другой тип… - опустив глаза произносит Матвей.
– Расскажи мне пожалуйста все. Матвей! Это все очень серьезно. Возможно девочку ищут…
– Да никто ее не ищет!
– А как же ее сестра?
– Вот кто-кто, а сестра ее точно не ищет. Она только радуется ее отсутствию. Она ее лишним ртом называет…
Растеряно качаю головой.
– А почему она не пошла туда, где живет со своей бабушкой.
– Они в коммуналке живут, там тоже одни алконавты, - бормочет брат.
Я выдыхаю, пытаюсь собрать мысли в кучу.
– Хорошо… Что с ее волосами?
Матвей мнется, вижу, что об этом рассказывать он не хочет.
– Это долгая история, давай утром, - говорит он и собирается зайти в комнату.
– Нет!
– перехватываю его руку.
– Она не будет спать в твоей комнате.
– Почему?
– возмущенно спрашивает он.
– Потому что в нашем доме достаточно комнат, чтобы разместить гостя.
– Ты же не выгонишь ее?
Вот такого вопроса от брата я не ожидала.
– Совсем что ли?
Матвей помогает мне перестелить постель в комнате в которой ночевала Катя, когда приезжала к нам в гости. Василиса стоит у стены опустив взгляд в пол.