Чтение онлайн

— Аврора, послушай… — начал Макс, но она не позволила ему сказать и слова.

— Фотографии! — вспомнила Рора о последних уликах, попавших ей в руки. Сначала она подумала, что и их подкинул ей Макс, но сейчас, вспомнив его реакцию, когда он увидел снимки, всё встало на свои места. — Ты решил обменять их на документы, да? Вот почему ты спрашивал про копии. И как? Он повёлся? Думаю, да, потому что ты первоклассно манипулируешь людьми. Это я в полной мере прочувствовала на себе.

— Аврора, я действительно контролировал тебя, но, чем больше я тебя узнавал… — он на мгновение замолчал, подбирая слова. Рора не могла понять: правда волнуется или снова играет? — Аврора, всё изменилось, ты стала особенной женщиной в моей жизни. Единственной. Я бы никогда не повёз тебя знакомить с семьей, если бы это было не так. Никто никогда не был мне ближе и дороже, чем ты. Я лю…

— Даже не смей! — её голос зазвенел, дрожа высокими нотами. Слышать ложь ещё и о любви она была не в силах. Теперь она наконец поняла, почему он никогда не произносил этих слов. Никакой любви и не было, а она — наивная дурочка — уже практически видела себя в том самом белом платье принцессы.

— Бедный Макс, — криво усмехнулась Аврора, скрестив руки на груди. — Как же тебе, должно быть, было трудно. Изображать из себя влюблённого, двадцать четыре на семь оказывать мне внимание, заботиться обо мне, спать со мной. Хотя последнее — вряд ли было затруднительно, — Аврора говорила без остановки, сердце гнало кровь слишком быстро, лёгкие сжимались часто-часто, толкая воздух короткими злыми выдохами, превращающимися в не менее злые слова: — Тебе вообще всё равно кого трахать: меня, шлюху, снятую в баре, сводную сестру, — последнее она выплюнула с неожиданным для себя сарказмом, буквально подавившись собственным ядом, но сдержать выплеснувшуюся наконец наружу обиду уже не могла.

Макс вскинул голову, в океанической глубине его глаз штормили злость и боль. Несколько секунд он недоверчиво всматривался в её лицо, пытаясь отыскать намёк на сожаление. Аврора знала, что била по больному, но извиняться не собиралась, смотрела прямо и твёрдо, только нижняя губа слегка подрагивала.

Аврора видела, как дёрнулись мышцы на его шее, а под кожей прошлись желваки. Макс резко поднялся на ноги, отошёл к окну, спрятал руки в карманы брюк. В комнате повисла напряжённая тишина, такая, что хоть ножом режь. Оглушительная, звенящая тишина, которая бывает в первые минуты после взрыва.

— Что я должен сделать, чтобы ты мне поверила? — предпринял ещё одну попытку Макс. Он продолжал стоять у окна — всего несколько шагов и при этом целая пропасть. Пропасть, которую никогда не преодолеть.

— Ничего, — обречённо выдохнула Аврора. Голос треснул, подломился, сердце вновь замедлило свой ход. — Я больше не верю ни одному твоему слову.

Аврора смотрела в его спину, а в голове шумел ураган мыслей, торнадо разрозненных обрывков вращалось вокруг одного: всё было ложью. Он обещал, что будет рядом, обещал, что она никогда не пожалеет, обещал, обещал, обещал!.. Эмоции хлестали обжигающими плетями, вспарывая кожу. Аврора чувствовала, как пульсирует каждая клеточка тела. Пальцы беспомощно заскребли по джинсовой ткани юбки, потом сжались в кулаки с такой силой, что заныли кости.

— Можешь пойти в полицию, поменять показания, — услышала она, уловив горькую усмешку в его голосе.

Прежде чем ответить, Аврора потянула сухой воздух сквозь приоткрытые губы, дышать становилось всё труднее.

— И пойду, — с вызовом заявила она, глядя на разворот его плеч, сведённых судорогой напряжения, — убийца Полины должен пойти под суд! И если ты думаешь, что меня остановит статья за дачу ложных показаний — ты ошибаешься.

— Поторопись, — не оборачиваясь, процедил Макс сквозь плотно сжатые зубы, — если признаешься сама и посодействуешь следствию — тебя не тронут.

Не в силах больше ни видеть его, ни слышать его голос, Аврора, почти не отдавая себе отчёта в том, что делает, выбежала на улицу. Не бросив назад ни единого прощального взгляда, быстрым шагом направилась к машине, забрала с переднего сидения свою сумку, ключи от Бентли бросила на капот. Дорого же он оценил своё алиби!

Аврора вышла за ворота и вызвала такси. Снаружи солнечный ясный день сменился серой тяжестью низко повисших туч, грозящих дождём и надвигающимися сумерками. Ветер загудел, понёсся по земле, поднимая пыльные тучи, и срывая лепестки с цветущих вдоль дороги кустов.

Её трясло от избытка противоборствующих эмоций: разочарования, обиды, негодования. И только оказавшись в такси, она смогла глубоко выдохнуть и тут же почувствовала, как склонилась вниз голова и опустились плечи — слишком тяжело вдруг стало держать их прямо. Спина будто искривилась в вопросе — почему? Почему так невыносимо больно?! Аврора уронила лицо в ладони, зажала рот и беззвучно, сухо заплакала.

— Девушка, вам плохо? — с тревогой спросил таксист, должно быть, увидев в зеркале, как пассажирка рыдает.

— Нет, ничего, — ответила Аврора и даже помотала головой для надёжности, пока слёзы безостановочно текли по щекам.

Ей казалось, что она умирает. Что сердце, которое заново научилось любить и верить, задребезжало, разбиваясь, острыми осколками впиваясь во внутренности. Так невыносимо больно ещё никогда не было. Ей всегда удавалось собраться — после смерти родителей или предательства Влада — она находила в себе силы и шла вперёд с неизменной надеждой глядя в будущее. Но сейчас руки беспомощно опускались, потому что смысла больше не было.

«Нет!» — одёрнула себя Аврора, приводя в чувства. Смысл был. Полина. После смерти подруги, она обещала себе, что добьётся наказания для того, кто возомнил себя уполномоченным вершить и обрывать человеческие жизни. Справедливость должна восторжествовать. Она отомстит за Полину, за её несбывшуюся мечту стать актрисой, за горе её матери, за их так и несостоявшуюся встречу в тот день. Она всё расскажет Логинову, и, каким бы ни был исход расследования, примет его результат. Пусть полиция решает, кто виновен. Даже если на этот раз Крайнов не солгал ей, и к смерти Полины он не имеет отношения, она не станет его покрывать. Жаль только, что она не догадалась забрать у него фотографии. В тот момент ей было не до них. Но она их видела, и Павел должен ей поверить на слово.

Аврора поймала себя на том, что сжала челюсти до болезненного спазма в скулах и предельного напряжения в шее. Она пылала такой бесконтрольной злостью и яростной решительностью, что едва сдерживалась, чтобы не позвонить Логинову прямо сейчас. Дома, она позвонит ему из дома.

Такси проехало по безлюдной улице Лисьего Носа и остановилось у калитки. Ветер окончательно разошёлся, поздний час и погода разогнали и без того редких прохожих.

Аврора вошла в дом и, перешагнув порог, остановилась посреди прихожей. Внутри оказалось холодно и пусто, тени скользили по стенам, резные, прочерченные серым. Она не появлялась здесь уже несколько дней, проводя всё время у Макса, и уже забыла, как может быть тихо в доме. Пугающе, даже зловеще тихо, когда остаёшься один на один со своими мыслями и страхами, и не с кем поделиться ими, а всё, что остаётся — это вариться в них и в собственной боли.

Глаза вновь защипало, к горлу подступил слёзный ком. Непреодолимое желание лечь и сжаться в комок задрожало в мышцах. Аврора поднялась в спальню и, не снимая кардиган, даже не скинув с ног туфли, легла на кровать, притянув колени к груди.

Она не знала, сколько времени вот так пролежала, но, когда поток слёз всё же иссяк, заставила себя сесть на кровати и вытащить из кармана телефон. Нужно позвонить Павлу. Она кашлянула, прочищая горло, но лучше не стало. Очень хотелось пить и, поднявшись с постели, Аврора спустилась в кухню.